В Италии школы гладиаторов строили прямо возле амфитеатров. В Риме колосс Флавиев соединялся с Большим лудием подземным переходом. В Филиппах всё иначе. Школа ланисты Гая Помпония располагалась вне города. Но в то же время совсем близко. Шагах в трeхста от Неаполитанских ворот.

Лудий, лудус — школа гладиаторов.

К ней и направлялся Палемон, оставив Дарсу на попечение Афанасия.

Он постучал в дверь. Открылось маленькое квадратное окошко.

— Что надо? — поинтересовался раб-привратник.

— Доложи господину, что Палемон из Фессалоникеи желает обсудить с ним важное дело, — сказал здоровяк.

Окошко закрылось. Палемон упёр руки в бока и неодобрительно покосился на солнце.

— Кто?! — раздался в глубине дома исполненный изумления возглас.

Палемон усмехнулся. Что-то грохнулось, наверное, стул.

Дверь отворилась.

— Прошу, следуй за мной, — пролепетал раб, смущённый необычным поведением господина.

Они прошли вестибул и атрий к хозяйскому кабинету, таблинию. Палемон отметил, что здесь имелась дверь и открывалась она наружу. Не сказать, что деталь совсем уж необычная, но всё же чаще хозяева ограничивались простой занавеской

За дверью в небольшой комнатке ожидали двое. Он обоих знал. Был ещё третий — один из домашних рабов, ничем не примечательный малый, почти неотличимый от мебели, не в счёт.

За столом сидел лысый толстяк, а за его спиной скрестил руки на груди «ячменник» по имени Урс. Медведь.

— Палемон! — воскликнул Помпоний с искренним удивлением, — дружок! Ты ли это?

— Он самый, — усмехнулся гость.

Помпоний обернулся к Урсу. Тот остался невозмутим. Ланиста снова посмотрел на посетителя.

— Боги подземные… Какими… э… судьбами у нас? Неужто решил принять моё предложение?

— В некотором роде, да.

— Вот как? — Помпоний снова посмотрел на Урса.

«Ячменник», в отличие от господина, ни на ломаный асс не выглядел удивлённым. Или успешно это скрывал.

— А как ты… Это самое… Ты же… Ну, короче, как бы…

— Умом скорбный? — спросил Палемон.

Помпоний кивнул.

— Знаешь, бывают такие люди, в театре дают представления? Личины надевают богов и всяких там героев.

— Так ты актёр? И это твоё… как бы… короче… Притворство?

— Вроде того, — усмехнулся Палемон.

— Но зачем?

— Я, видишь ли, человек уж больно приметный. Как там у вас, римлян, говорят? Популярности не люблю. Узнают. Просто имя утаить — маловато будет.

— Значит, ты скрываешься?

— Порешил кого? — подал голос Урс.

Палемон отметил, что ланиста не возмутился тем, что раб открыл рот без дозволения. Видать — доверенный.

— Я думаю, почтенный Помпоний, звать эдила не стоит, — спокойно ответил Палемон.

— Это с чего бы? — спросил Урс.

— Так все выгоды мимо пройдут.

— А! — заулыбался ланиста, — так всё же ты принимаешь моё предложение?

— Не совсем. У меня есть встречное.

— Это ещё какое? — снова удивился Помпоний.

— Доктор у тебя негодный, почтенный Помпоний. Гони его в шею и меня на его место возьми.

Помпоний пару раз моргнул, а потом затрясся, заколыхался, захрюкал. Урс оскалился.

— Да ты, я смотрю, всё ещё роль дурня играешь!

— Нет. Доктор твой плохо учит. Я лучше могу. Найми меня.

Помпоний захохотал ещё сильнее. Палемон терпеливо ждал. Ланиста отсмеялся и сказал гордеарию:

— Нет, он по-прежнему дурак, только теперь с другого боку. Дай-ка ему пинка, Урс.

Медведь двинулся на Палемона. Тот расстроенно вздохнул.

Далее всё случилось столь быстро, что ланиста ничего не успел понять, несмотря на весь свой опыт выращивания бойцов из неуклюжих мясных болванов. Урс по достоинству оценил размеры Палемона и намеревался стремительным броском вынести его из таблиния в дверь, но встретился с ней сам. Вернее, с дверным косяком. Головой. Палемон ему в этом помог.

Помпоний, хлопая глазами, смотрел, как оседает туша гордеария.

Ланиста завизжал, зовя на помощь, вскочил и, уронив стул, попятился.

Палемон усмехнулся, присел рядом с бесчувственным «ячменником» и похлопал его по щеке.

На вопли Помпония примчались два охранника-каста. Оба были в плотных стёганных субармалиях, ибо, хотя такого безобразия, как когда-то в школе Лентула Батиата больше не случалось, однако сторожить десятки, а иногда сотни исключительно опытных в мордобое людей без оружия и совсем уж без какой-либо защиты — полнейшее безумие. Субармалии были довольно толстыми, подобно обмоткам-фасциям для рук и ног гладиаторов, и хорошо защищали от ударов кулаками и тупым оружием.