Мёртвая кавалерия. Элита армии нежити. Она рождалась на глазах у своего командования.

Первый восставший всадник, с пробитым шлемом, из которого сочилась тёмная жижа, молча поднял свой меч и вонзил его в спину своего вчерашнего товарища, который пытался отбиться от Мёртвых Рыцарей.

Мёртвые Рыцари били выборочно. Они целенаправленно уничтожали самых сильных, самых опытных, самых хорошо экипированных воинов. Они создавали себе элитные отряды.

Я видел, как один из Рыцарей, проигнорировав десяток обычных всадников, телепортировался прямо к командиру в позолоченных доспехах. Тот, будучи опытным воином, успел среагировать и выставить щит.

Мёртвый Рыцарь просто проткнул щит и доспех своей рукой, как будто те были сделаны из картона. Он вырвал сердце из груди командира, и тот, захлебываясь кровью, сполз с коня.

А в следующий миг его тело дёрнулось, и он, с мёртвыми глазами, начал подниматься.

Это был конец. Конница — главный аргумент человеческих армий. Но теперь этот аргумент воровали на глазах короля.

Я оглянулся на своих солдат.

Вся моя армия пребывала в гробовом молчании. Орки, гномы, эльфы, люди. Все они видели много битв. Они проливали кровь и теряли товарищей. Но они никогда не видели ничего подобного.

На лицах опытных бойцов, закалённых в боях, был написан первобытный, леденящий душу ужас. Они смотрели, как гордость вражеской армии, цвет её аристократии, превращается в авангард армии мёртвых. Они видели, как их враги, которых они ненавидели и боялись, становятся чем-то гораздо худшим.

Фомир что-то бормотал себе под нос, попутно чертя в воздухе защитные руны. Мурранг и Хрегонн, обычно такие невозмутимые, были бледны, их глаза были прикованы к полю боя.

— Они не оставили бы в живых никого из нас, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. — Такова цена. Помните об этом.

Мои слова не были оправданием. Мне хватило слов поддержки от Фомира, который даже тогда не до конца понимал, что произойдёт.

Мёртвые Рыцари между тем совершали рейды по бруосакским тылам, собственноручно выкашивая лучших представителей полков, превращая остальных в скелетов, запуская волну превращения в нежить.

Да, по моим наблюдениям те, кто были убиты обычной нежитью, не Рыцарями, восставали не сразу, а только через несколько минут. Однако мёртвой пехоты и некротической конницы было много, достаточно, чтобы процесс стал необратим.

Нежить, восставшая в тылу Штатгаля, попыталась взобраться на холм и добраться до свежего маэнского мяса.

Но был тут один нюанс. Во-первых, это мясо было упаковано в отличную гномью броню и было способно за себя постоять. А во-вторых, Штатгаль, по сути, единственная армия с обширным опытом борьбы с нежитью. И как оказалось, никто ничего не забыл, первая атака нежити была отбита, а по отдельным мертвякам прицельно шарашили маги Фомира.

Далеко, на холме в тылу вражеской армии, я увидел группу людей в ярких мантиях. Королевские маги. Они стояли вокруг фигуры в пурпурной мантии. Вероятно, сам король Вейран.

Я увидел, как он что-то яростно кричит, размахивая руками. Он был в гневе. Ещё бы, его армия, красота, мощь и гордость, превращается в отряды функциональной нежити.

Он требовал от магов принять меры и явно делал это в весьма грубой форме.

Я увидел, как маги вокруг короля Вейрана одновременно подняли руки. В воздухе затрещал озон. Десятки магических кругов, пылающих разными цветами, вспыхнули над их головами. Они собирали силу. Огромную, концентрированную силу.

— Маги! — крикнул Фомир, указывая на холм. — Они готовят массированный удар!

Король Вейран, в приступе ярости, отдал самый глупый и предсказуемый приказ. Он приказал всем своим магам сосредоточить огонь на шести Мёртвых Рыцарях! Игнорируя растущую армию нежити, игнорируя Штатгаль, желая уничтожить то, что побеждало и забирало себе его войско.

Над головами магов начали формироваться заклинания. Огненные шары, раздуваясь, достигали размеров крестьянского дома. Ледяные копья, вырастая из воздуха, становились похожи на гигантские сосульки, способные пронзить дракона. В небе над ними собирались тучи, из которых били слепые, ещё не направленные молнии.

Это была впечатляющая демонстрация силы. Я признавал, что мой собственный магический корпус, даже с ведьмами Бреггониды, при всём желании не смог бы выдать залп такой сокрушительной мощи. Это было оружие, способное стереть с лица земли средних размеров замок. Сила, которая могла бы стать весомым аргументом в любом сражении.

Я посмотрел на своих товарищей. Они инстинктивно пригибались, вжимались в землю, видя эту демонстрацию разрушительной силы. Их лица были бледны и серьёзны. Даже Фаэн не шутил. Все отчётливо понимали, что если бы этот удар был направлен на нас, от нашей армии не осталось ничего живого.