Этот случай не был единичным. По всему полю боя живые начали добивать своих же раненых. Они делали это не из жестокости. Они делали это из первобытного, иррационального страха. Лучше убить своего, чем позволить ему превратиться в чудовище.

Паранойя распространялась быстрее любой чумы. Солдаты начали с подозрением коситься друг на друга. Любое неловкое движение, любой странный взгляд мог быть истолкован как признак «заражения».

Начались стычки между живыми. Два отряда, столкнувшись в тумане, приняли друг друга за мертвецов и начали сражаться. Они убивали друг друга, пока не поняли свою ошибку. Но было уже поздно. Раненые, оставшиеся после этой бессмысленной схватки, тут же начали обращаться, и резня возобновилась.

Из этой стычки я понял, что Мёртвые Рыцари применили какую-то массовую магию, из-за которой любой павший на этом поле боя становился в ряды мертвецов.

При этом Мёртвые Рыцари и не думали останавливаться: всё больше и больше очагов поражения, всё больше высокоуровневой нежити, всё больше отрядов.

Армия пожирала сама себя. Сражение превратилось в кровавую, безумную анархию. Смешавшиеся войска не могли отличить живого от мёртвого, союзника от врага.

Я смотрел на это через Птичьего Пастуха и картина напоминала мне ускоренную съёмку разложения гигантского организма. Я видел, как структура, дисциплина и любая осмысленность исчезают, уступая место первобытному хаосу.

Три отряда нежити, причём возглавляемые мёртвыми «сержантами», узрели на холме притаившийся Штатгаль и вообразили, что мы — отличная цель для атаки.

К чести Мёртвых Рыцарей, один из отрядов был отозвал и брошен в гущу живых копейщиков-бруосакцев, которые пытались оборонять холм, где была ставка короля Вейрана.

Но две группы попёрли на нас.

«Штатгаль! Вы знаете, что делать!» — не особенно конкретно, но воодушевляюще передал через Рой я.

Бойцы и правда знали. Хорошо, что вал и укрепления понадобились не для того, чтобы держать удар всей армии Вейрана (это сейчас была не вся армия, но её ядро и элита), а чтобы удерживать мертвяков.

Нежить двигалась неспешно, рваным темпом. Когда смотришь на скелетов со стороны, кажется, что они идут медленно и ты сможешь, встретившись с ними в чистом поле, убежать. Но это не совсем так. В действительности рядовой скелет бегает примерно с такой же скоростью, что и живой боец. Кроме того, у него есть неприятная особенность — рывок. Приблизившись в упор, он способен ускориться и поменять неспешный темп на очень быстрый. Надо сказать, что живой человек тоже может в последний момент прыгнуть на стену щитов или обнажённый меч врага, просто живой к таким выходкам не склонен.

А у скелета была особенность, которая выгодна его отличала от живого, даже несколько. Во-первых, он не боялся смерти, то есть никакого инстинкта самосохранения у такого противника не было.

И весь опыт ветеранов-бруосакцев, прошедших множество сражений против живых противников, мог здорово подводить, вводить в заблуждение. Во-вторых, и это вытекало из природы нежити — они не особенно боялись ран, не истекали кровью и вообще их можно было остановить только полным уничтожением.

Собственно, тактика против нежити мало походила на сражение с живыми.

Основное, когда строй скелетов нападает, в первый момент надо держать строй и первый удар. Это напоминало противостояние атакующей вражеской пехоте при «ударе». Но потом надо действовать не в режиме дуэли, не пытаться подловить противника на мелочи и не пытаться его уколоть. Собственно, колотые удары почти и не нужны. Только рубить и разбивать. Скелету надо отбить голову, можно ударить по ноге и разбить её (но это его не смутит, он будет сражаться и лёжа). Конечность надо отсечь, чтобы добраться до позвоночника или черепа. Самые лучшие удары — молотом сверху. Даже скелеты со щитами (а многие из них их растеряли) не особенно ловко блокировали удар сверху.

При групповом бое, а Штатгаль дрался именно так, всё было куда как проще. Первые два ряда держали щиты и изредка уклонялись от попыток скелетов ранить через щели, а задние ряды применяли не копья, как против живых, а молоты на длинной ручке. Что-то типа долгого молота, моего первого оружия в рядах ордена Ре Бахтал, вроде алебард или хотя бы просто молоты разных моделей.

Пока мы наблюдали за начальной фазой атаки Мёртвых Рыцарей, едва лишь я понял, что у них получается, сразу же отдал приказ и роты перевооружились под мертвяков.

Волна атаки пошла сначала с одного, потом сразу по двум участкам, однако щитовики держались, орки махали молотами, лучники стреляли из-за спин. Хотя это не особенно что-то меняло, зато сильно помогали маги. Видя направление движения скелетов, они били им по тылам, и накрыли высокоуровневую нежить, чтобы пехота смогла расправиться с массовкой.

И мои ребята справлялись, потому что умели и потому что имели опыт.

Опыт помогает не бояться, когда скелет раскрывает пасть в страшной ухмылке и кусает за щит. Опыт говорит: его голова зафиксирована, так что бей, что есть сил, чтобы череп на куски!