Я первым нарушил тишину. Мой голос прозвучал ровно и по-деловому, без малейшей дрожи:

— Приветствую тебя, мой верный «вундерваффе». Моё супероружие. Я обещал, что отведу вас на войну. Видят боги, я воюю справедливо. Видят боги, что я не обращался к тебе и твоим сотоварищам понапрасну. Но сейчас такая ситуация, что выбор мой… Выбор мой был сделан в пользу открытия шести печатей.

Мёртвый Рыцарь медленно повернул свой шлем в мою сторону. Ледяной огонь в его глазницах вспыхнул ярче. Я не мог понять, откуда доносится звук (голосовых связок у него не было), но он был.

Холодный, как могильный камень, лишенный всяких интонаций:

— Смертный рыцарь. Я приветствую тебя. Даже в своей дремоте я видел, что ты одержал множество побед.

Это не было вопросом. Это была констатация факта.

Я решил кратко, без лишних эмоций, обрисовать ситуацию:

— Завтра на рассвете мою армию, девять тысяч клинков, атакует враг. Их численность, по моим данным, около сорока тысяч. А может и пятьдесят. Хуже то, что это не сброд, а королевская гвардия. Они собираются нас уничтожить.

Мёртвый Рыцарь молчал, но я чувствовал, как он впитывает информацию. Его ледяное пламя в глазницах, казалось, изучало меня, взвешивало мои слова, мою решимость.

— Сорок тысяч… сто тысяч. Такие у вас теперь армии, живой рыцарь?

— Да, такие. А у вас были другие?

— Да, армии не мерили воинами, а героями и сотня могла обратить в бегство пять тысяч. И армии могли достигать в численности полмиллиона воинов. Представляешь такое?

— Да, — честно признался я. — Но наша ситуация критическая.

— Мы с братьями ощущали падение империй и гибель народов. Ваша мелкая стычка — лишь рябь на поверхности реки Судьбы.

— Для меня это не рябь, — отрезал я. — Для меня это всё. Там моя семья.

— Жена, дети?

— Нет у меня жены. Там те, кто шёл за мной в бой, кто доверял мне, кто выполнял приказы даже когда был с ними не согласен. Там девять тысяч орков, людей, эльфов, гоблинов, гномов и троллей, которые смогли забыть расовые предрассудки и драться в одном строю. В каком-то смысле это сделано потому, что я попросил.

— Это… Забавно, живой рыцарь.

— Вопрос простой. Вы и ваши братья, — я кивнул в сторону тумана, где был холм и находились остальные короба, — способны справиться с этой задачей?

— Мы — проклятые герои древности. Мы — те, чьи имена высечены на камнях, которые давно рассыпались в пыль. Мы сражались с богами и демонами. Сколько бы смертных не стало против нас — мы победим.

Его слова не были хвастовством. Он был уверен в себе. Функционал, которой он обладал, лежал за пределами понимания современных полководцев и правителей.

— Хорошо, — сказал я. — Это то, что я хотел услышать. А Вы вправе говорить от их имени?

— Да. Но нам надо повторить условия, живой рыцарь. Мы не наёмники.

— Боги упаси так думать! Я тоже не наёмник.

— А какова же твоя цель?

— Если победите моих врагов, Мёртвый Рыцарь, вы это увидите. Так что по условиям?

— Во время битвы никто из твоей армии не должен нам мешать. Не путайтесь под ногами.

— Хорошо, мы построили временные укрепления на холмах.

— На случай, если мы не поможем?

— Да. Мы планировали подороже продать свои жизни.

— Даже не имея шанса победить, рыцарь? — с сомнением спросил он.

— Это часть моей культуры. Мой народ совершал нападения впятером против пятисот.

— Герои?

— Возможности были равными, но они не могли иначе. Итак, мы стоим на холме.

— Да. Вам может быть страшно, но вы не вмешиваетесь. Наверное, стоит пояснить… Мы не будем особо разбирать, где свои, где чужие. Вы все — живые и для нас просто пища. Любой, кто окажется на нашем пути, станет частью нашей армии.

Он сделал паузу и я почувствовал, как холод вокруг усилился.

— Ваши позиции на холмах будут в относительной безопасности. Мы будем помнить, что это вы, однако я не могу гарантировать, что отдельные… бродячие мертвецы… не дойдут до вас. Мы не контролируем каждого поднятого нами солдата. Только самых сильных.

— Принято, — сказал я. — Это меньшее из зол.

Я перешёл ко второй, главной части сделки.

— Теперь о нашей старой договоренности. Вы помогаете мне выиграть эту войну. Не только эту битву. Всю войну. А я, в свою очередь, выполняю своё обещание.