— У нас есть медь, серебро и даже некоторое количество трофейного золота.

— Некоторое? — прищурился я.

— Ну, там… На сотенку-другую тысяч хватит, — скромно сказал Мурранг. — На чёрный день. Так что, делаем? Как назовём?

— Назовем их статерами, — задумчиво произнес я. — Газарийский статер. Звучит достаточно весомо для купцов. Вам нужно место под монетный двор?

— Да, нужно, — тут же согласился Мурранг. — Под казначейство и монетный двор. И глава для казначейства нужен.

— Не морочь мне голову, друг-гном. Глава казначейства — это ты. А двор… Пока что это будет здание внутри Цитадели, так проще охранять. У нас есть в проекте несколько нераспределённых зданий, построим, будешь сидеть.

— Да чего нам ждать? — удивился гном. — Мы готовы работать хоть сейчас. А у Пантеона есть готовые, но пустые подвалы.

Я скривился. Использовать Пантеон для чего-то, кроме божественного и религиозного, я не собирался. С другой стороны, многие обожествляют деньги.

— Ладно. Бери подвалы, но так, чтобы не ущемить жрецов. А то я словлю религиозный бунт, пожалуются богам…

— Не пожалуются. Пантеон по-прежнему курирует Шпренгер, а с его новым статусом жрецы боятся его, как куры лису. В ступор впадают. Не станут они жаловаться.

— И всё равно деликатно. И секретно.

— Само собой, босс. О таком мы даже гномам не рассказываем.

По своей воле в тюрьму мало кто ходит.

Сейчас, после долгих переговоров касательно монет и кораблей, я решил прогуляться именно в её направлении. Компанию мне составлял тихоходный Иртык, которого Зульген выписал из госпиталя, но не рекомендовал поднимать что-то тяжелее… ложки. Мой охранник его не послушался и щеголял в обновлённой композитной броне и с бритвенно-острым топором.

Двигался я, само собой не в тюрьму вообще, а в то крыло, которое было отведено для КГБ.

Шпренгер точно был на месте, а я хотел поговорить с ним за сбор информации. В последние дни глава разведку одевался в форму портового чиновника и общался с капитанами, занимаясь, таким образом обширным сбором информации. Кроме того, Деций продолжал выуживать из своих фолиантов какие-то сведения, систематизировать их и тоже передавать Якобу.

Однако в тот момент, когда я только зашёл в тюрьму, меня нагнал запыхавшийся Гришейк. Молодой орк тяжело дышал, его лоб и скулы покрывала блестящая испарина. Он выглядел растрёпанным и потерянным, что на него не особенно похоже.

— Командор! — замахал мне рукой Гришейк. — А можем мы поговорить, того… с глазу на глаз?

— Ну, ты здесь постоянный обитатель, может, у тебя кабинет свой есть?

Иртык остался в коридоре, а я зашёл к Гришейку. В тесноте комнаты он стал ходить из стороны в сторону, как зверь в клетке.

— Что у тебя произошло, друг-орк?

— Босс… Я не поверил своим глазам, но… В общем, я тут был в порту, вернее, около порта. Ну, жажда меня замучила, зашёл кружечку… воды выпить, кружку воды… Ну, оно же потеешь, а мы ходим в среднем доспехе, а как офицер, я должен подавать пример и ни в чем себя не жалеть.

— Давай к сути.

— Кабак там, точнее, таверна «Жареная тюлька», за входом к складам третьего дока. Место простое, непритязательное, рыба, пиво, жареный хлеб, сушёные пряные овощи, свинина. Ну, вода, само собой, вода, я ж за водой зашёл.

Я терпеливо ждал, когда он перейдёт к сути.

— И когда я заказывал кружку… чашку воды… То посмотрел на бармена. Обычный такой бармен, разливает пойло, травит байки, слушает, обвешивает-недоливает, следит за залом.

Гришейк сделал паузу, словно собираясь с мыслями.

— Это Волагер, босс.

— Волагер? — спросил я. — Прости, имя смутно знакомо, но… Что-то не припомню.

— Тот самый ублюдок.

— Прости, друг-орк, легче не стало, за год войны ублюдков было предостаточно.

— Ну, как же? Босс, Вы помните, что я из Каптье? Оборона Каптье ещё до войны? Бывший начальник стражи, предатель.

— Погоди. Ну да, такого помню. Волагер… А что Волагер? Откуда он тут может взяться, Гришейк? Я же, когда всё закончилось… Он же был арестован?

— Да, был. И после войны его никто не отпускал, да и с чего бы такое милосердие? Он предатель, его сразу не повесили, только чтобы нового герцога дождаться, который свершит суд.

— Да? И что герцог, что решил?

— Я не дождался, — потупился Гришейк, имея в виду ту часть своей биографии, когда поругался с отцом. Кстати, главой орочей общины Каптье, после разлада с которым мой будущий офицер ушёл в разбойники, сколотив собственную шайку, за что угодил на каторгу на пожизненное.