— Какого чёрта?! — взревел капитан, вцепившись в штурвал. Аварийные руны на панели перед ним вспыхнули безумным, паническим хороводом. — Они нас видят! Но как?!

— Позже разберёмся! — голос Мидори был ледяным, вся её апатия испарилась в одно мгновение. — Уводи нас вниз! К степи! Бой в облаках на их условиях — самоубийство!

Два корабля сопровождения, такие же стремительные «ястребы», попытались дать бой. Они крутанулись на месте, отвечая синими росчерками магострелов, и даже успели поджечь один из «утюгов». Но это было всё равно что пытаться отбиться от стаи бешеных собак зубочистками. Один из её кораблей просто исчез в ослепительной вспышке, превратившись в облако раскалённого металла. Второй, получив прямое попадание в двигатели, закувыркался и камнем пошёл к земле.

Ещё один удар, на этот раз в корму. «Коготь Инари» пронзительно завыл, как раненый зверь. В салоне запахло горелой проводкой и озоном.

— Двигатели отказали! Падаем! — крикнул пилот, его лицо было белым, как полотно.

— Не падай, а сажай! — рявкнула Мидори. — Мне этот корабль ещё нужен!

Она смотрела, как земля стремительно несётся навстречу. Бескрайняя, унылая степь, без единого деревца, без единого укрытия. Идеальный тир.

Посадка была отвратительной. Корабль проехался на брюхе добрую лигу, взрывая землю и поднимая за собой гигантский шлейф из грязи и камней, прежде чем замер, накренившись набок.

Тишина. Звенящая, неестественная.

— Все живы? — хрипло спросила Мидори.

Ответом ей были ругань и стоны, но в целом с командой всё было в порядке. Лисица отстегнула ремни и встала. Её лицо было маской холодной ярости. Она посмотрела в иллюминатор. Лирианские корабли не ушли. Они кружили над ними, как стервятники, не решаясь подойти ближе, но и не упуская добычу.

— Вот же настырные тараканы, — прошипела она, и её хвосты взметнулись, как разъярённые змеи. — в следующий раз попрошу у Влада корабль побольше.

С шипением и скрежетом аппарель опустилась на землю. Жрица Инари вышла наружу, под порывы ледяного степного ветра. Она отряхнула с плеча несуществующую пылинку и мрачно посмотрела на заходящий в атаку лирианский корабль. Его орудийные порты уже светились недобрым зелёным огнём.

Она даже не стала принимать эффектную позу. Просто вскинула руку.

Воздух треснул.

Небо раскололось надвое. Не молния, а целый узел живой энергии сорвался с её пальцев и ударил в лирианский «утюг». Корабль на мгновение замер, его силуэт проступил сквозь вспышку, превратившись в рентгеновский снимок, а затем он просто взорвался. Схлопнулся, оставив после себя груду оплавленного металла, дождём посыпавшегося на сухую траву.

В кабине «Когтя Инари» воцарилась гробовая тишина. Гвардейцы, личная магическая команда и пилоты, прильнув к иллюминаторам, смотрели на свою императрицу, стоящую посреди степи, как богиня смерти.

Лирианцы на мгновение опешили. А потом, видимо, решив, что это была случайность, на неё пошли ещё два корабля.

Мидори скучающе вздохнула. Она развела руки в стороны, и между её ладонями заплясал, разрастаясь с каждой секундой, шипящий шар чистой плазмы. Она сжала кулаки, и шар взорвался, выбросив в небо десятки молний, которые, словно самонаводящиеся ракеты, нашли свои цели. Ещё два корабля превратились в пылающие обломки и рухнули в степь.

Теперь до лирианцев дошло. Оставшийся флот, нелепо задрав носы, развернулся и на полной скорости бросился наутёк, к горизонту.

Мидори проводила их долгим, холодным взглядом и опустила руки. Земля вокруг неё на десять метров была выжжена дочерна, трава превратилась в пепел.

Она обернулась, посмотрела на свой искалеченный корабль, потом на далёкую, едва видную на горизонте гряду гор, за которой был Альтберг. Ярость уступила место глухой, ледяной досаде.

— Опоздаю, — тихо сказала она в степной ветер, и в этом единственном слове было больше угрозы, чем во всех её молниях.

Четыре дня. Девяносто шесть часов, за которые Альтберг перестал быть городом и превратился в осиное гнездо, набитое сталью, злостью и руническими ловушками. Маркиз Удо, спавший урывками по два-три часа в сутки, чувствовал, как его аристократическая выдержка истончается, превращаясь в оголённый, вибрирующий нерв. Каждый раз, выходя на стену, он видел не просто готовящийся к обороне город. Он видел материализовавшееся безумие своей спасительницы.

Улицы превратились в лабиринты из баррикад, ощетинившихся заточенными кольями. Окна домов стали бойницами, из которых торчали стволы новеньких арбалетов. Каждый перекрёсток был пристрелян, каждый подвал превращён в укрытие или огневую точку. Аниморийские инструкторы, больше похожих на головорезов, гоняли его людей до седьмого пота, вбивая в их изнеженные головы простые, но жестокие истины современной войны.

Тревожный рог завыл на рассвете пятого дня. Пронзительно, надсадно, разрывая утренний туман на клочки.

— Они здесь, — выдохнул Удо, вбегая на главную башню.

На горизонте, там, где небо сливалось с серой дымкой, появился десяток точек. Они росли с пугающей скоростью, превращаясь в хищные, угловатые силуэты воздушных кораблей Пятого карательного корпуса. Они шли низко, нагло, словно не ожидая сопротивления, их тёмно-серые корпуса были похожи на летящие куски скал.

— К бою! Магам держать щиты! Лучники, по моей команде! — голос маркиза дрогнул, но он устоял, пытаясь сохранить лицо перед своими людьми, чьи лица вмиг стали белыми, как мел.