— Они снова появились. Снижаются из-за облаков, поливают нас огнём и какой-то магической дрянью. Наши маги не могут их достать, а стрелы просто отскакивают от их проклятой брони. Мы снова отошли, понеся большие потери. Этот барон, что носить странную фамилию, до сих пор сидит в своей башне.

Пророк медленно повернул голову. В его глазах не было ни гнева, ни разочарования, лишь холодное любопытство.

— Жаль, — тихо произнёс он. — Духи требовали жертвы перед великой трапезой. Но пир всё равно состоится. А этот котёнок… пусть пока сидит в своей норе. Когда мы перережем горло его хозяйке, он сам спустится вниз, умоляя о быстрой смерти.

Он снова отвернулся к ущелью.

— Пусть продолжает атаковать крепость, Ульфгар. Не давай им передышки, пусть думают, что они наша главная цель. Пусть истекают кровью, пока мы готовим настоящую ловушку. Собери всех свободных воинов у входа в перевал. Засада должна быть идеальной. Никто не должен уйти.

Ульфгар молча поклонился и исчез так же беззвучно, как и появился.

Ад на стенах «Волчьего Клыка» не прекращался ни на минуту. Феликс стоял на самой вершине донжона, и ледяной ветер трепал его плащ. Браслет Тактика на его руке тускло светился лиловым, транслируя в мозг непрерывный поток данных: состояние бойцов, количество боеприпасов, целостность защитных барьеров, сменяясь картинкой с воздушных разведчиков.

Внизу, у подножия крепости, кипела битва. С востока и запада, используя складки местности, на штурм шли две волны северян. Они карабкались по стенам, не обращая внимания на потери, их боевые кличи сливались в единый, утробный рёв. Это были фанатики, их гнала вперёд вера в своего Пророка и обещание вечного пира в чертогах предков.

— Командир, восточный фланг! — раздался в ухе голос одного из офицеров. — Они прорвали первый контур защиты, лезут на стену!

— Авиакрыло «Сокол», цель восточная стена, сектор Гамма, — спокойно отдал приказ Феликс в артефакт связи.

Барон поднял голову, из низких, свинцовых туч вынырнули три небольших, стремительных корабля, лёгкие штурмовики, вооружённые до зубов. Пикируя почти отвесно, они обрушили на головы штурмующих северян десятки светящихся сфер.

На стене и у её подножия расцвели огненные цветы взрывов. Рунические гранаты рвали плотные ряды атакующих на куски, сбрасывая их со штурмовых лестниц, превращая в пылающие факелы. Рёв атакующих сменился воплями боли и ужаса.

— «Соколы», чисто, — доложил ведущий пилот. — Возвращаемся на перезарядку.

— Принято, — ответил Феликс, переводя взгляд на западный фланг, где разворачивалась похожая картина.

Это было их главное преимущество. Небольшое, но смертоносное авиакрыло. Северяне, привыкшие к войне на земле, оказались абсолютно беспомощны против угрозы с неба. Маги пытались сбивать корабли, но те двигались слишком быстро, а их щиты легко держали удар примитивных боевых плетений.

— Они отступают! Снова! — радостно крикнул кто-то на стене.

Феликс не разделял их радости. Он видел общую картину, которую давал ему дар Тактика. Это была не победа, лишь отсрочка. Пророк не был идиотом, он бросал на него свои отряды снова и снова, заставляя тратить драгоценные боеприпасы, изматывая его людей, не давая ни минуты передышки. Он приковал его к этой крепости, пока где-то там, на востоке, готовилось что-то по-настоящему страшное.

— Каков статус армии Катерины? — спросил он у связиста.

— Движутся к перевалу. По расчётам, будут у входа в ущелье завтра к вечеру, — ответил тот.

— Слишком медленно, — подумал Феликс. Он чувствовал ловушку. Чуял её, как зверь чует запах капкана. Пророк стягивал к главному перевалу все свои силы. Атаки на «Волчий Клык» были лишь отвлекающим манёвром, кровавой прелюдией.

— Лейтенант! — вызвал он командира снайперской группы. — Мне нужны глаза на том хребте. Возьми двоих лучших и выдвигайся. Я хочу знать, сколько крыс собрал Пророк в своей норе.

— Сделаем, командир.

Феликс снова посмотрел на восток. Туда, где за грядой заснеженных гор шла Катерина. Он сделал всё, что мог, чтобы отвлечь на себя часть сил врага. Теперь оставалось только держаться.

Вождь-Пророк получил донесение о проваленном штурме без единой эмоции на лице. Он молча выслушал запыхавшегося гонца, рассказал ему о небесных демонах и огненном дожде, а затем просто кивнул.

— Отведите его к целителям. И дайте воды.

Когда гонец ушёл, на губах Пророка появилась едва заметная, холодная улыбка.

— Они держатся. Цепляются за свою скалу, как клещи, — прошептал он, глядя на восток, туда, где за горизонтом садилось багровое солнце. — Пусть. Пусть котёнок точит когти. Он лишь отвлекает от главного блюда.

— Великий Змей голоден, — прошептал он, и его глаза на мгновение вспыхнули потусторонним светом. — А огненная ведьма сама идёт в его пасть.

Катерина не знала наверняка, но чувствовала, что идёт к ловушке, кожей, нутром, тем первобытным инстинктом, что достался ей от предков-хищников и был отточен до бритвенной остроты в боях с Пауками. Она ощущала её, как зверь чует запах железа в капкане. Перевал впереди не был просто проходом в горах. Он был пастью, готовой захлопнуться. И Вождь-Пророк, этот фанатичный ублюдок, уже предвкушал, как кости её армии будут хрустеть на его зубах. И Феликс только что подтвердил её опасения, как только появилась связь.