— Огонь! — орал сержант Ворг, и его голос перекрывал грохот боя. — Не давайте им поднять головы! Цельтесь в щели между щитами! В ноги, в руки! Заставьте их истекать кровью!

Молодой боец графа Риттера, которого ещё вчера тошнило от вида крови, сейчас лихорадочно перезаряжал свой арбалет, его руки дрожали, но он стрелял. Снова и снова. Он видел, как его болт попадает в незащищённое колено легионера. Тот вскрикнул и упал, его тут же затоптали свои же.

Каратели, привыкшие к открытым боям и зачисткам беззащитных деревень и городков, оказались в совершенно незнакомой для себя среде. Их дисциплина и построения здесь не работали. Они были как гигантский бык в посудной лавке, сильные, яростные, но неуклюжие и уязвимые. Каждый шаг вперёд стоил жизней. Они натыкались на растяжки, попадали в «огневые мешки», где их расстреливали с трёх сторон.

Но они продолжали идти. Центурион первой когорты, человек, чьё лицо было испещрено шрамами, а душа выжжена десятками карательных рейдов, ревел, пытаясь перекричать хаос.

— Щиты сомкнуть! Вперёд! Продавить эту кучу мусора! Маги, выжечь вон то гнездо!

Несколько боевых магов в задних рядах, прикрываясь щитами пехоты, начали плести заклинания. Короткие, грязные, но эффективные огненные струи ударили по окнам второго этажа, откуда вёлся самый плотный огонь. Дом, превращённый в дот, вспыхнул, как факел. Крики заживо горящих ополченцев смешались с криками атакующих.

Используя эту короткую передышку, легионеры с диким рёвом навалились на первую баррикаду. Они цеплялись за неё, рубили, растаскивали голыми руками под градом болтов. Через несколько минут, оставив у подножия баррикады десятки тел, наконец, прорвались.

Мэри, наблюдавшая за боем с центральной башни, видела всё. Её дар Видящей, позволял ей не просто смотреть, а чувствовать поле боя, ощущать его пульс, видеть слабые точки ещё до того, как они становились очевидными.

— Они прорвали первую линию у пролома, — её голос был абсолютно спокоен. Она обращалась к капитану своих «Призраков», эльфу с холодными, как лёд, глазами. — Западный сектор не выдержит прямого натиска. Видишь тот разрушенный трактир? Они попытаются закрепиться там.

Она ткнула пальцем в точку на тактической карте.

— Возьми свой отряд. Ударьте им во фланг из того переулка. Не ввязывайтесь в затяжной бой. Ваша задача посеять хаос, отбросить лирианцев назад к пролому, выиграть нам десять минут.

— Будет сделано, Звезда, — эльф кивнул и беззвучно растворился в тени.

Через две минуты, когда каратели, прорвавшиеся через первую линию обороны, с победным кличем уже готовились штурмовать следующие дома, из неприметного, заваленного мусором переулка ударили тени. Гвардейцы Мэри двигались быстро и бесшумно. Усиленные рунами клинки и короткие магострелы вспарывали доспехи, находили уязвимые места под шлемами, перерезали сухожилия. Легионеры, не ожидавшие удара с фланга, смешались. Их строй, и без того потрёпанный, распался за считанные мгновения. Но этого было достаточно, ополченцы на второй линии баррикад, воодушевлённые появлением союзников, удвоили натиск. Продвижение карателей захлебнулось, десять минут были выиграны.

Одновременно с этим разворачивалась драма у центральных ворот. Там штурм был ещё более безнадёжным. Узкий проход перед воротами превратился в идеальный тир. Защитники, стоя на стенах, просто заливали всё пространство из боевых артефактов, любезно предоставленных арсеналами Лирианской империи, расстреливали из арбалетов. Легионеры, прикрываясь щитами, пытались подтащить к воротам таран, но каждый их шаг стоил им десятков жизней. Генерал Ратилье и не рассчитывал взять ворота. Эта атака была лишь для отвода глаз, чтобы заставить Мэри и Удо держать там значительные силы, не давая перебросить их к главному месту прорыва.

К полудню грохот боя начал стихать. Первый штурм выдохся. Лирианцы, понеся чудовищные потери, всё же смогли зацепиться за город. Был захвачен небольшой плацдарм у пролома, несколько полуразрушенных домов и участок улицы, усеянный телами с обеих сторон. Они закрепились там, превратив руины в свои собственные огневые точки.

Маркиз Удо стоял на стене, глядя на это побоище. Воздух был густым от запаха крови, гари и смерти. Его руки дрожали. Он видел, как его людей, его мальчишек, уносят на носилках. Раненых, умирающих, мёртвых. Потери были огромными, но они выстояли. Они остановили первый, самый страшный удар Молота Империи.

Он посмотрел на свои руки, перепачканные в крови и грязи. Он, маркиз Рудольф Удо, аристократ, привыкший к балам и интригам, только что лично стрелял из арбалета в людей. Эта война меняла его, сдирала с него шелуху цивилизованности.

Битва за Альтберг только начиналась. Это была уже не просто борьба за город. Это была ожесточённая борьба за каждый камень, за каждый метр выжженной, пропитанной кровью земли. И Удо понимал, что он будет драться за этот город до последнего вздоха. Не ради короны, не ради власти. А ради тех мальчишек, чьи тела сейчас лежали внизу. Он был в ответе за них. И этот долг он собирался оплатить кровью карателей.

Пауза в сражении была обманчивой, как затишье перед бурей. Грохот боя уступил место треску горящих зданий, далёким крикам раненых и глухому гулу, который издаёт город, умирающий на твоих глазах. Мэри стояла на крыше центральной башни, и ветер, пропахший дымом и кровью, трепал её светлые волосы. Она не смотрела на панораму разрушений. Её дар Видящей рисовал в сознании иную картину, живую, трёхмерную тактическую карту, где каждая фигурка солдата, каждый очаг сопротивления, каждый поток магической энергии пульсировал, складываясь в единую, пугающую симфонию смерти.