Так что…

— Я бы опустил комментарии насчет людей и Первородных, — чуть зевнул Иолай, резко потеплевший к идеям о равенстве двух рас.

— А, да, конечно, — тут же стушевался Шестов.

И дело вовсе не в том, что Иолая постигло какое-то озарение или в голове что-то щелкнуло после злополучной ночи в музее. Просто теперь компанию ему, особенно для газетных вспышек, составляла не госпожа-лорд Полина Эркеровская, а Тина Эвелесс. Эльфийка. Вот и Иолай резко сменил риторику. Во всяком случае — на людях и в присутствии своей новой спутницы.

— То, что в каком-то гражданине империи живёт внутри собака, а не достойная душа, виновата не кровь, а лишь отсутствие чести, — громче, чем следовало бы, произнес Иолай. — Не говоря уже о том, что лишить свою же жену дворянского титула… мой далекий предок такого бы не допустил.

Ардан спокойно уминал утку и смотрел за окно. Звездная площадь и примыкавший к ней Звездный проспект уже полностью оттаяли. Снег сменился уже даже не слякотью, а растоптанной ботинками и развезенной шинами грязью. С ней неустанно боролись дворники, к которым, порой, присоединялись пожарные расчеты, смывавшие всю накопившуюся слякоть в канализацию.

В город, со дня на день, обещала прийти весна. А вместе с ней и гонка. После которой Арду придется собирать чемоданы и отправляться в командировку. Уже третью за его службу и, в отличие от сольного путешествия к Ларандскому монастырю Сестер Света; и в отличие от посещения побережья Ангельской Слезы в составе группы майора Мшистого; новое приключение обещало затянуться. И хорошо если только на шесть недель, а не на все два месяца.

Тесс уже, разумеется, знала. Они редко обсуждали данную тему, но оба, порой, поглядывали на календарь и мысленно просили тот не спешить. Увы, календари, как и часы, имеют особенно вредную черту. Когда ты хочешь, чтобы те двигались побыстрее, они едва ли не на месте встают. Но стоит пожелать замедлиться, попросить продлить мгновение, как стрелки часов крутятся быстрее спиц на автомобильных колесах, а листки календарных дней опадают подобно листьям по осени.

— Вот так вот, друзья мои, аристократия и растворяется среди простых граждан Империи, — продолжал свою высокопарную речь Иолай.

Он рассуждал на данную тему еще до того, как Арди отправился за своим заказом. Просто юноша не слушал напыщенного Великого Князя. Но и сейчас он испытывал к Иолаю… некоторую толику благодарности.

Немного извращенной, правда.

Основанной на том, что Ардан предпочел бы слушать попытки Иолая уколоть его, очернить или как-то задеть, а не мутантов, вампиров, демонов и дурацкое сцепление с рычагом коробки передач.

Гонка-то тоже приближалась.

Что же до того, что в заголовке газеты написали «госпожа Тесс Эгобар», а не « баронесса Тесс Эгобар», то все объяснялось традицией. Основанной, как не соврал Иолай, на старом законе, который в Империи упразднили больше сотни лет назад.

Прежде, когда заключался мезальянс — когда женщина высокого дворянского титула выходила замуж за мужчину с титулом ниже, то оба они теряли свои титулы. К примеру если госпожа-лорд связывала себя узами брака с бароном, то после выхода из церкви они становились… простолюдинами, выражаясь языком того времени.

Для мужчин тоже имелось ограничение, но чуть менее строгое. Дворянин и аристократ имели возможность жениться на представительницах нижнего титула, но не простолюдинками. Если, даже барон — самый меньший из дворянских титулов, связывал свою жизнь с простолюдинкой, то и сам таковым становился.

Более того, если женщина просто лишалась титула, то мужчина — права на наследования (в случае старшего сына), всех иных прав, как юридических, так и имущественных, а также девяти из десяти долей своего состояния, как движимого, так и недвижимого. Закон просуществовал в Империи почти четыре века, а прежде — тысячи лет Галесской истории.

За это время он породил бесчисленное множество романтических и, порой даже, эпических историй. В том числе он упоминался и в одной из версий легенды о княжне Веренсе, младшей дочери Последнего Царя-Первого Императора. Если та вышла замуж за простого сына фермеров, то теряла свой великокняжеский титул, а все потомки их союза — юридическое право наследования престола.

Сейчас данный закон давно уже не имел никакой силы. Аристократия, по привычке, старалась не допускать мезальянсов. А пресса, по традиции, если мезальянс, все же, случался, опускала титулы нарушителей негласного правила.

— И дело даже, возможно, не в чести, а в трусости, — все не унимался Иолай. — Насколько надо быть тщедушным, господа, чтобы уже который месяц не появляться на занятиях по Военному ремеслу и прятаться за шуршащей юбкой. Хотя, если верить газетным фотографиям, то не могу сказать, что госпожа Эгобар озаботилась одеждой. Такое впечатление, что на ней одна лишь ночнушка, а не платье. Недостойное поведение для аристократии, ах, простите, простым гражданам такое позволительно. Впрочем, учитывая состояние её мужа, вернее — его полное отсутствие. Возможно Фатийцы повредили голову прославленного генерал-губернатора Шамтура, если он позволяет такое своей дочери.