— У меня подарок для вас, — сообщил я и выудил из сумки, которую нёс мой оруженосец, первый бутылёк с вином. — Вино «Три топора», лучшее домашнее вино на всём побережье.

— С удовольствием отведаю… Саша, — добавила шёпотом Марьяна, ловко выдернула пробку и ополовинила бутылёк.

— Осторожнее, — предупредил я. — Это очень мощный напиток.

— Ох… Да, — она отчаянно замахала веером. — За такое вы просто обязаны будете кружить меня в танце до упаду!

Я успел раздать распоряжения своим.

— Штирц — поглядывай за Стёпкой. Ему ещё рано употреблять алкоголь. Стёпка — приглядывай за Станиславом, ему ещё нас обратно везти, не налегай. Да, и заберите сумку у Ваки. Потому что для него — отдельное задание. Вака Два Пера — у тебя чёткие уши. Ходи и слушай. Особенно…

Я пробежался взглядом по залу и разглядел высокого статного мужчину в очках, надетых прямо поверх маски, а рядом с ним — пониже, с густой тёмно-рыжей бородой. А рядом с ними — пара крепких парней, тоже в масках, и смуглые девицы в очень коротких платьях. Графы — речной и белобережный, понял я. Да уж, отрываются, как могут. И о безопасности не забывают.

— В общем, Вака, вот конкретно та — наверняка будет очень много интересного. Особенно про Замойских и старые рода.

Вака кивнул и осторожно удалился.

— Ангелина… ты просто оставайся такой же очаровательной в этом безумном платье. Это может оказаться полезным. Но будь начеку!

Шампанское я пить не стал — понюхал и оставил фужер. И очень вскоре открыли первое отделение. Это было что-то очень классическое — ряды джентльменов и дам сходились и расходились, затем всё переходило в медленные парные танцы.

И княжна была напротив. Когда мы сходились — обменивались короткими фразами.

— Как дела в поместье?

— Всё отлично.

— Почему вы пришли без дамы? Или девушка в ярком бесвкусном платье… забыла, как её зовут… Передайте ей, чтобы она сменила портниху.

— Нет, — покачал я головой. — Она не моя дама. Она мой… телохранитель. И, мне кажется, ей очень идёт это платье.

Марьяна не скрыла улыбки и шепнула:

— Получается, что вы всецело мой?

— Моё сердце принадлежит княжеству, — ответил я, ничуть не лукавя.

В перерывах я прошёлся по залу, раздавая бутылки особо-серьёзным господам, которые могли показаться полезными.

— Что это за пойло? — спросил один седой усатый господин, явно отставной военный, с кучей медалей, разглядывая пузырь. — «Три топора…» Ни разу не слышал о таком. Опять что-то портовое?

— Я лично отвечаю за качество, незнакомец. Если это пойло, как вы высказались, покажется вам чересчур «портовым», то вы можете вызвать меня на дуэль. Мой адрес попросите у распорядителя.

После — следующее отделение. Марьяна — снова передо мной, затем — снова в моих объятиях.

— Вы верите в конец света? — спросила она.

— Кажется, я уже слышал этот вопрос.

— Мне иногда хочется, чтобы всё это… всё это кончилось!

— Да бросьте, чем вас жизнь не устраивает?

Марьяна, видимо, уже была изрядно выпившая, потому сказала правду:

— Я тут в золотой клетке! Вот бы прискакал бы принц на белом коне, да и увёз за тридевять земель. Знаете… вместо коня вполне сошла бы и Антилопа…

В перерыве прошёлся мимо своих. Вака Два Пера, наоборот, в окружении юных девиц, с придыханием слушавших его рассказы. Одна настолько увлеклась, что ощупывала его шрамы на лице.

— Подскажите… а что значат вот эти зарубки на щеке?

— Они означают количество убитых мною врагов, — отвечал мой оруженосец.

Девица была впечатлена.

— Так много… раз, два…три… Вы их всех застрелили?

— Нет. Отмечают только тех, что я убил голыми руками.

Другая девица по правую щёку коснулась другого шрама, на мочке уха.

— А этот?

— Этот делают, когда перестаёшь быть ребёнком. Вместе с обрезанием.

Тут юные дамы, разумеется, зарделись и уточнять не стали. Затем самая смелая провела по шраму внизу щеки, напоминающего сердце.

— А это?

— А этот делают, когда впервые был с женщиной.

Я вовремя распугал вспыхнувших девиц и отозвал своего спутника в сторону.

— Что выведал? — спросил я у Ваки.

— Граф Черепанов говорил что-то о предстоящем конфликте. О том, что будет в стороне, если что-то начнётся.