Чо?

Это, что сейчас было?

Клеткоголовый извлек консервационного элементаля, оставленного мною внутри чучела Номоконовского льва?!

Ну нифига же себе! Да что он такое?! Ловушка для элементалей? Такие бывают?

Ну, как видишь, Саша, они есть, сказал я себе. Так из какой бездны гвардейцы Сухого Закона это чудовище вытащили?

А потом я сложил два и два и убрал пальцы с боевого фиала. Если он способен извлечь элементаля из чучела, а оно теперь протухнет ударными темпами, то из моей то головы он его тоже извлечет так или иначе, а от головы мало что останется.

Пожалуй, я не хочу сейчас с этим столкнутся в прямом бою. Боюсь, огневой мощи не хватит.

Нужен куда более серьёзный план, а пока пора валить.

Я подал знак всем отходить к лестнице вниз.

— Что это? — прошипел неугомонный князь. — Он сломал моего льва?

Да блин! Клеткоголовый это тоже услышал.

Он резко развернулся в нашу сторону, протянул бесконечную руку к нам и пророкотал как пробуждающийся вулкан:

— Алхимик…

Я понял, что вот и пришла пора проявить вторую добродетель великого воина — вовремя отступить. Боюсь, никто из присутствующих, как и княжеский дворец, нашу схватку не переживет.

Придет ещё время. А сейчас еще рано.

— Ходу-ходу-ходу! — выкрикнул я толкая оруженосцев перед собой. — И никаких элементалей! Бегите, глупцы!

Собственно, никого не пришлось убеждать, видимо, всех впечатлило то, как столь опытный воин, как я, делает отсюда ноги.

Мы скатились вниз по неосвещенной винтовой лестнице, выскочили из здания Кунсткамеры, попрыгали в нашу «Антилопу-Гну», и поджидавший нас в ней Штирц тут же дал газу.

Мы на полной скорости покинули дворец, на воротах никого не оказалось. Стража разбежалась.

Я стащив свою маскарадную полумаску, оглядывался в заднее оконце, но, кажется, нас никто не преследовал. Похоже пронесло…

— Куда теперь? — спросил Штирц.

А действительно, куда? Князь угрюмо молчал, Марьяна тоже. Похоже сюзерену нужно дать время подумать, собраться с мыслями.

— Давай к нам на квартиру, — решил я. — А там видно будет.

Никто не возражал. Ну, вот и славно. И мы унеслись в ночь, прочь от Дворцовой Горы.

А я задумался. Вот что это, чёрт возьми, сейчас было?

Кого это гвардейцы с собой притащили? Я ни о чем подобном не слышал раньше. Эта туша походила скорее не на столичное изобретение, а на чудовищ нашего таинственного континента. Очередное исчадье колоний, жуткое чудо, страшное чудовище, порожденное таинственными глубинами Южной Новой Аттики.

И, если это правда — кажется, я понял, что они нашли в друг друге: гвардейцы Сухого Закона и Клеткоголовый. Гвардейцы поставляют Клеткоголовому добычу, а гвардейцы получают нейтрализованных алхимиков. Или мертвых алхимиков, вряд ли для них принципиально состояние политических противников.

Внезапную гибкость проявили господа гвардейцы, впрочем, противоположности часто сходятся — может, это тот самый случай.

Зачем Клеткоголовому элементали? Что он с ними делает? Запасает? Хранит? Как-то использует в своей странной физиологии? Я видел и почувствовал, что элементаль у него не исчез и не распался, как положено, а именно был поглощён, как это происходит, например, при трансэлементальном слиянии.

Ладно, это я ещё выясню. Ведь теперь это моя проблема, это мой клиент. Вряд ли кто-то еще поможет мне с этим справиться.

Надеюсь, это чудовище смертно. А то — мало ли. Всякое уже бывало.

Откинувшись на спинку кожаного сиденья, я дал себе зарок, я поклялся себе. Всё. Без пулемета я теперь никуда не хожу.

— Меня предали, — проговорил князь, глядя остановившимся взглядом в темноту за окном. — Что же делать-то теперь?

Очень свореверменный вопрос, сиятельство.

— Телеграф, радиостанция, банк, арсенал, — отозвался я, глядя в ту же темноту за лобовым стеклом. — Затем, возможно, порт, и только потом — правительственные учреждения.

— Что? — удивился князь.

— В таком порядке будут занимать ключевые объекты в вашей столице Ваше Сиятельство, — поморщился я. — Если вы позволите это своим врагам.

— Переворот? — вскинулся князь. — Думаешь, они хотят меня сместить? Нет. Нет, я бы знал. Меня бы предупредили. Уже дворец бы мой горел подожженный с четырех концов, уж я-то знаю, как его вы все ненавидите! — князь немного истерично захохотал над собственной шуткой.

Похоже сюзерена одолевала профессиональная паранойя самодержца.