— Слушай, я вот чего думаю? — вдруг сказала Ангелина. — А если меня на балу этом какой-нибудь гусаришка охомутает, а?

— Это ты к чему? Тебе нельзя.

— Ну… Знаю, что нельзя. Знаешь, я же пацанкой росла. Вокруг из ровесников сплошные бабы да мальчики-тюфяки. А из старших примера женщин — никого, все поумирали. Вот и вышла я вроде как самая сильная, отцом и дядьями воспитанная. Была там, правда, одна любовь в юном возрасте, крепостной, на автомеханика учился в училище дяди, чуть ведь не случилось чего. Но батя покойный мой парня того выпорол и продал. С тех пор — ни-ни. А сейчас я чем больше я в светских кругах обращаюсь, тем больше себя женщиной ощущаю. Помнишь, как из-за платья того заревела, да? И это, Саш, ты меня женщиной сделал.

— Хм… в смысле?

— Ну, пока ещё только в психологическом смысле, конечно.

И, главное, спокойно так сообщила. Я как осознал — чуть в столб не врезался. А потом тапку в тормоз на полной скорости вдавил. «Пока ещё»?! Чего?!

— Гелька, мы же коллеги. Ты на что такое намекаешь? Ты, к тому же, очень ценный сотрудник. И у нас вроде как через пару часов будет очень важное мероприятие, при котором думать о чём-то таком…

— Да в курсе я, в курсе, — кивнул она. — Нельзя. Магия, благословение Дан, я жрица огня, и всё такое. Просто я к тому, что когда уволюсь с этой ответственной должности, если уж с кем и попробовать — то с тобой, получается.

— А ты что, увольняться собираешься? — уточнил я.

— Да не боись. Не в ближайшие пару месяцев — точно.

Успокоила меня, значит. Ладно… Душевного равновесия мне всё это, конечно, совсем не придало.

Снова уединение на участке. Снова круг луны в низких облаках. Снова тазы, ящики с виноградом, канистры, бадья для давки. Снова сброшенные футболка и шорты Ангелины. Снова огоньки под голыми ступнями, манящие очертания и крепко сцепленные за спиной руки.

Крепись, Саша. Крепись. Надо держаться. Пара недель — и поедешь в Нововаршавск к Наденьке.

Погрузил — довёз — выгрузил в подвал — вырубился, не раздеваясь, в своей холостяцкой келье.

А ночью снова явился Дионис.

— Спишь?

— А сам-то как думаешь? — съязвил я.

— Нормально тебе? Готов к безумной новогодней оргии, вакханалиям в мою честь?

— А что, на балу предполагается вакханалия?

— Ну, это как сказать…

Гладкощёкий мужичок, стрескал пару виноградин с золотого блюда. И косточки не стал выплёвывать.

— Да знаю я, знаю, — кивнул я в ответ. — Ты предсказания не делаешь. Мол, догадывайся всё сам. Хотя про потерянного друга мог бы и прямо сказать. Что не друга, а девушку я потеряю.

— Пожалуй, сейчас я изменю своим правилам и дам тебе одно предсказание. Тут такое дело… Беги, Саша. БЕГИ!

Просыпаться после такого предсказания Диониса было не так уж комфортно. Тем не менее, осознав услышанное, я точно решил, что к этой рекомендации прислушиваться не буду. Бежать? Снова? Даже если называть выезд из столицы «отступлением для накопления резервов» — повторять подобный манёвр я даже не собирался.

С другой стороны, подумалось мне, я до сих пор не был до конца уверен, что этот Дионисов — не плод моего воображения и подсознания. Да, я точно помню наш диалог перед тем, как я явился в этот мир, но это не означало, что он продолжал мне являться в последующим. Всё-таки, у меня всё нормально и с фантазией, и с интуицией — все его предсказания могут быть простыми опасениями, которые вылезли откуда-то из глубин моего сумрачного разума.

Так или иначе — я решил не переживать, хоть и проявлять некоторую осторожность.

Но первый сюрприз, который ждал меня, когда я вышел в коридор из своей спальни, вышел достаточно приятным — это была приоткрытая дверь в соседнюю спальню. Спальню бывшего хозяина поместья.

А он самолично стоял на пороге, держась одной рукой за дверной косяк, а другой — за трость. Одетый в чистую белоснежную рубашку, слегка небритый, но по-прежнему статный и выглядящей сильно моложе положенных ему лет.

По правде сказать, последние пару недель я даже не удосуживался заходить к нему — и тётка это не любила, и Штирц запрещал. Но в итоге они оба, похоже, справились на отлично.

— Кристобаль! — воскликнул я. — Вы снова на ногах?

— Надоело лежать, — не то признался, не то отшутился он. — И из гостиной вкусно пахнет.

— Идёмте! Спустимся вниз! — позвал его я. — Вам помочь?

— Не стоит. Рано ещё спускаться вниз, — сообщил он и поковылял обратно к кровати. — Да, Александр, не говорите Марго. Придёт время, и я присоединюсь к вашей трапезе…

Сказал — и закрыл дверь. Что ж, приободрившийся, я растолкал Ангелину, мы спустились завтракать. А в дом к нам постучали. Это был Штирц с сестрой.