Я, собственно ещё долго мог кружить Марьяну в хороводе мазурки, обмениваясь двусмысленными намеками сквозь маски, оркестр играл неистово, выбиваясь из сил, все вокруг танцевали, и не было причин прерывать это упоительное кружение.

Но нас грубо прервали.

В зал продолжали постоянно заходить какие-то запоздавшие гости, и в этом не было чего-то необычного. Но я заметил слаженную группу из десятка крепких молодых людей в одинаковых красноносых масках алкоголиков (приколисты, блин), вошедших в зал, отодвинув прислугу у дверей. И я понял, что — всё. Вот и окончен приятный вечер.

Начались неприятности.

И уж никаких сомнений у меня не осталось, когда следом за ними, осторожно пригнувшись, чтобы не задеть арку двустворчатых дверей, в зал медленно вступил центральный персонаж этого аттракциона. Размах плеч не позволил ему войти в зал прямо, он проходил в двери боком.

Настоящее чудовище. Ростом, как два человека с кожей цвета темного брезента, в свисающем с плеч данайском балахоне с огромным широченным поясом с металлическими заклепками и браслетами на могучих руках, напоминавших не украшение, а, скорее титанические браслеты от сорванных цепей.

И довольно маленькая клетка из скованных огромными заклепками железных полос на голове, прямо над могучей шеей, толщиной с мое бедро. В полутьме за прутьями мерцало слабое свечение запертых там элементалей. А может, это у него глаза там так гостеприимно светятся, этого я не понял, да мне и пофиг, мне этот клеткоголовый и так уже не нравится, тролль хренов.

Он выглядел здесь настолько странно и чужеродно, что на него никто внимания не обратил! Видимо, приняли за вычурный маскарадный аттракцион.

Но, видимо, я достаточно громко присвистнул от удивления, озирая эти надвигающиеся неприятности, потому что княжна отстранившись, тревожно взглянула на меня. Стёпка оставил свою партнершу прямо посреди танца, чтобы отступить к нам, Вака Два Пера, напрягся, стряхнул с себя руки своих прелестниц и двинулся ближе к нам. Ангелина, нахмурившись, повернулась к нам оставив своего текущего кавалера одного, спросила только недовольно:

— Ну, чего еще?

Клеткоголовый медленно обводил слепым взглядом танцующую толпу, словно подсвечивал невидимым прожектором прямо из клетки и, конечно замер, остановившись прямо на нас.

Да блин.

Парнишки практически в одинаковых почти форменных камзолах, галифе и лаковых сапогах, в красноносых масках алкоголиков, заметили направление взгляда своего чудовища, и развернувшись широкой дугой, двинули в нашем направлении прямо через веселую толпу. И, конечно они это делали не для того, чтобы нам доброго утра пожелать.

Так как княжеской охраны и близко не наблюдалось, делаю вывод, что они с нею уже все порешали, и тут мы с ними будем перетирать наши стремительно надвигающиеся противоречия наедине.

На танцующую вокруг толпу я снисходительно не рассчитывал.

— План отхода? — спросила Ангелина, напряженно наблюдая за приближением этой четкой и слаженной группы.

— План отхода, — подтвердил я.

Ангелина, раздвинула свою роскошную бальную юбку платья с левой стороны, вызвав у княжны истеричный смешок, когда обнажилась загорелая кожа девичьего бедра, перехваченная ремнями кобуры. Выдернув из-под юбки, Ангелина быстро передала мне мой обрез-дробовик, Степану — длинноствольный морской револьвер, а Вака получил пару метательных топориков, с которыми наш бравый маори весьма заметно приободрился.

Скрыв оружие в опущенных руках, мы ждали когда они приблизятся к нам вплотную.

Уже рядом с нами вперед вырвался резкий и дерзкий молодец, по его наглой ухмылке под маской стало ясно, что этот у них главный.

— Ух ты, маска, а я вас знаю! — радостно сообщил этот деятель сыска оскалив пасть в джокерской усмешке во все тридцать два зуба, — Княжна Марьяна?

Верхние клыки у этого позера оказались из золота! Офигеть, какие блатные фиксы. Это в Гвардии Сухого Закона мода такая, что ли, или это у них вместо погон?

— А кто спрашивает? — поинтересовался уже я, отодвигая княжну себе за спину.

— А вас это не касается, сударь, — усмехнулся златозубец, провожая княжну тягучим взглядом.

— Да нет, как раз меня это и касается, — улыбнулся ему уже я.

На меня смотреть, сволочь златозубая, нехрен на моих княжон пялится.

— Я так не думаю, — надменно скривил тонкие губы этот новоявленный джокер.

— А я настаиваю, — ядовито отозвался я.

И так как златозубец не внял моему первому предупреждению, пришлось сунуть ему под нос стволы моего дробовика, по стволу на ноздрю. Мерзавец поморщился, с гулом дурашливо дунул в гладкоствольные глубины моего оружия и отодвинул пальцем от своего лица: