— О, да. В наличии. Вопрос в объёмах. Сколько в денежном выражении стоит квартира?

— Около трёх миллионов.

— Немало, — признался я.

Я прикинул — если продавать перекупной алкоголь, то это грозит опустошить все запасы на точках. Если «Три топора», намешанного из сырья с моих новых винокурен — то выйдет не слишком дорого и много по объёму.

Оставался другой вариант — совместить всё это с по-настоящему дорогим алкоголем.

— Он собирался обратиться к Вторникову, но я сказала, что есть куда более надёжный поставщик.

— Спасибо за доверие, ваше сиятельство, — кивнул я. — Когда он готов будет заключить сделку?

— Завтра — последний срок. Но если приедем сегодня — то может и принять, и оформить. Я собираюсь возвращаться в город вечером, забрав младших девочек Наденьки к себе в особняк. Если, конечно, уговорю их. Они, видете ли, не хотят в школу ходить! Можете составить мне компанию, если вас не смущает теснота моей машины.

— Я поеду на своей.

— О, нет, не стоит. Лучше инкогнито. Вашу «Антилопу Гну» уже многие знают по фотографиям из газет…

Эх, как не хотелось возвращаться в город из поместья!

— Дайте мне полчаса на сборы, — кивнул я.

За эти полчаса в поместье приехал микроавтобус с Рустамом и Ангелиной, который я выкупил для Макшейных. Пока что перегнали под крытый навес, а затем Ангелина принялась помогать мне разливать алкоголь по бутылкам — её как жрицу огня я к такому важному делу был готов допустить.

— А сюда налей чистого «Пальца ведьмы», — подал я ей поллитровую бутылку.

— Прям поллитра? Чистогана? Ну ты даёшь. Что за сделка хоть?

— Не важно. Будет вам предновогодним сюрпризом.

Ехать в темноте на заднем сиденье, зажатым с двух сторон двумя юными, ещё и зарёванными после серьёзного разговора девицами и переживать, что в багажнике брякает в общей сложности два ведра алкоголя стоимостью три миллиона… То ещё развлечение, скажу я вам.

Но вот, наконец, особняк графини на центральном проспекте, а рядом — старый многоквартирный дом наподобие знаменитых петербургских «колодцев». Графиня с водителем подогнали машину вниз, к парадной — никак не поворачивался язык назвать это «подъездом». Позвонили в звонок, и там ответили — проходите.

Продавец — тучноватый мужчина в лёгкой футболке — сидел в тёмной комнате, без электрического освящения, при свечах. Ещё в комнате восседали двое типичных чилийских наёмников-головорезов. И все трое были с ружьями.

Что ж, я уже не напрягался. Обычная деловая встреча для наших мест.

— Нотариус уже в пути, — сообщил продавец. — Моё имя будет известно только ему. Дарственная будет на имя графини, затем вы выкупите квартиру за один рубль.

Его лицо оставалось в тени, я слышал только его голос — зычный, важный.

— Вы кому-то задолжали? — спросил я.

— Это не имеет значения.

— Замойские? — предположил я.

После короткой паузы — он ответил.

— Да. Не задолжал. Сорвал сделку. Это мне могут не простить.

Вот тебе раз.

— Вы сообщили об этом обстоятельстве Августе Сергеевне? Это она умолчала?

— Нет, — покачал он головой. — Я не говорил ей.

— Я так и подумал. Это же в корне меняет дело. Вы ставите меня под удар очень серьёзного клана.

Я услышал усмешку.

— Я слышал, что у вас с ним и так… напряжённые отношения. Моя сделка их ничуть не испортит. Вы берёте квартиру? Если нет…

У автоматов наёмников щёлкнули предохранители.

— Вы серьёзно вздумали мне угрожать? Вы хотя бы в курсе, что я — алхимик?

— В курсе. Как и я. Алхимик — значит товар годный. Показывайте.

— Сперва вы покажите квартиру. Можете закрыть лицо, не знаю, шторой, но включите, чёрт возьми, уже свет.

После недолгих препирательств — покупатель всё-таки напялил маску, и свет включили. А квартира оказалась что надо! Два входа — парадный и для дворни. Четыре комнаты и гостиная, кухня, плюс комнатушка-кладовка для прислуги без окон — в ней я сразу решил оборудовать лабораторию, два санузла… Отличный ремонт и декор, полная меблировка, включая свежепостиранное шёлковое спальное бельё, никаких признаков гнили и прочего. И вид из окон — на университет и подсвеченный Парфенон. Я просто не мог не согласиться — даже наплевав на все риски. Мы спустились вниз, я принялся показывать товар, перегрузив его прямо во дворе в фургон покупателя.

И, как и положено, дал продегустировать.

— Я никогда не пробовал такого вина, — пробубнил покупатель в маске. — Это… что-то божественное. Что-то данайское? Сколько у вас бутылок? Я бы мог… мог бы взять ещё и наличностью.

— Таких бутылок — ровно одна, — покачал я головой. — Её стоимость я оцениваю в миллион двести. И ещё пять бутылок более дешёвого вина. Я хотел отдать ещё десять, но вы сделаете мне скидку — примерно один миллион.

— Это грабёж, — признал он. — Вы грозите оставить меня не с чем.