— А чем я могу расплатиться?

— Ну за кого ты меня принимаешь, Майре? Да, мы берем плату, если к нам приходят за помощью или снадобьями, но когда человеку грозила смерть, — неужели мы станем этим пользоваться ради наживы? Хвала небесам, нас и земля неплохо кормит!

— Значит, у вас свой огород?

— Разумеется, и огород есть, и скотина, и даже цветник, гордость Стины и Илвы! Когда совсем окрепнешь, я тебе все покажу. И если тебе некуда идти, можешь пока остаться у нас, чтобы помогать по хозяйству. Тогда и вопрос с оплатой не станет никого смущать.

— Интересное предложение! — улыбнулась Майре. — По крайней мере это хорошо объясняет твою заботливость!

— То есть?

— Ну, тебе, по-видимому, нужна здоровая работница! Хотя в деревне даже ради этого не заморачиваются — баб свободно насилуют каждую ночь, и никому в голову не придет после этого возиться с ними, укладывать в постель, кормить и холить. Отряхнулась и пошла дальше, навоз скрести да детям сопли вытирать…

Тут у Майре сорвался голос, и Эйнар неожиданно положил руку ей на плечо.

— Поплачь, если хочешь, — мягко промолвил он. — Ты сейчас не на меня злишься, а судьбу клянешь, только пока это бессмысленно. Вот поправишь здоровье, успокоишь душу, и тогда можно будет и о справедливости подумать.

— Спасибо, — отозвалась Майре. — Прости за грубость: конечно, ничего дурного я о тебе не думала. Просто не привыкла к такому участию — в Кессе люди холодные, безразличные, а в деревне злые, недалекие и завистливые.

— Что же, я и сам когда-то жил в деревне и всякое там повидал, — признался Эйнар. — Не хочешь составить мне компанию за кофе? Заодно и расскажу о былом.

— Спасибо, с удовольствием! Только что Илва скажет? — вдруг смутилась Майре.

— Во-первых, ее сейчас нет, а во-вторых, что здесь такого? — улыбнулся парень. — Мы часто водим дружбу с больными, а с Илвой ты еще успеешь наговориться.

— Непременно, — кивнула Майре и потянулась за кофтой. — Кстати, у меня хорошая новость, Эйнар: я точно не беременна! Можешь дать мне какие-нибудь тряпки и таз с кувшином на первое время?

— Конечно, сейчас я все принесу. Прекрасно, что ты избавилась от одной тревоги, а с остальным тоже понемногу разберемся.

Умыв лицо и причесавшись, Майре пошла на кухню, где Эйнар уже поджидал ее вместе со Стиной. Та поставила на стол блюдо с пышной запеканкой, выложенной спелыми ягодами, а Эйнар стал наливать кофе. Девушка нерешительно присела к столу, и Стина добродушно ей улыбнулась:

— Ешь на здоровье, девочка, тебе надо сил набираться! Наконец ты хоть разрумянилась, а ведь когда Эйнар тебя принес — ни кровинки в лице не было! Я уж думала, ты не выкарабкаешься, молилась о тебе всю ночь…

Майре тихо поблагодарила и заметила, что Стина совсем не так сурова и угрюма, как показалось при первой встрече: ее серые глаза и болезненное лицо излучали неуловимую теплоту. Женщина выпила кофе вместе с ними, а затем вышла, пожелав молодым людям приятного аппетита.

— Эта Стина, похоже, очень хорошая женщина, — сказала Майре, и Эйнар заверил ее:

— О да, на ней у нас тепло в доме держится. Ведь на самом деле Стина и есть хозяйка этого хутора!

— Неужели? Вот неловко-то, я ее приняла за служанку!

— Ну, на самом деле она и не хочет это разглашать, ей нравится хлопотать по хозяйству и заботиться о других. Видишь ли, Стина привыкла жить за мужем как за каменной стеной — он всем заправлял, она обеспечивала ему уют, — а после его внезапной смерти осталась одна-одинешенька. Нам с Илвой тогда была очень нужна работа, и мы устроились к ней: я дом подлатал, Илва возилась со скотом и грядками. Позже, когда я поведал Стине, что умею исцелять, она предложила остаться у нее и принимать здесь больных. И все остались довольны: у нас есть дело и крыша над головой, а у Стины компания и защита.

— А откуда ты сам родом, Эйнар?

— С верховья реки, путь туда неблизкий, а местами и непролазный. Да и деревенька уже полумертвая: молодежь большей частью разлетелась кто куда. В родном краю Илвы дела обстоят получше, но ее там тоже ничего не держало, как и тебя в Кессе.

Тут Эйнар выразительно посмотрел на девушку, и она, чуть поколебавшись, сказала:

— Хочешь узнать мою историю?

— Майре, ты меня верно пойми: это не праздное любопытство. То, что с тобой сделали, — преступление, и я бы не хотел, чтобы эти ублюдки продолжали гулять на свободе. Да, я не имею обыкновения копаться в прошлом своих пациентов, но если уж есть шанс помочь правосудию — не стану отсиживаться в стороне.

— Я понимаю, — тихо отозвалась Майре, опустив глаза, — но вряд ли смогу что-то сделать. Пока их лица у меня в памяти слиплись в какое-то грязное пятно, а уж все остальное… Имена я слышала, но сейчас не могу припомнить, будто что-то в мозгу наглухо отгородилось.

— Такое бывает с нашим рассудком, — кивнул Эйнар, — но если ты вспомнишь хотя бы имена, это уже достаточно для небольшого поселка. Торопиться с этим не стоит, просто знай, что я всегда готов тебя выслушать.

— Не думаю, что их удастся наказать: я чужачка, а у них там соседи, сородичи, дружки, и никто меня не защитит. Скорее я только новых врагов наживу, так что лучше уж сидеть тихо.