— Какой хитрец! — усмехнулась я своему отражению, расчёсывая спутанные от морских брызг и ветра волосы. — Ведь если вспомнить о логике, никто в здравом уме не будет заставлять гостя лайнера делать персоналу бесплатный массаж. Это же нарушение всех уставов! Эк его мои вишнёвые труселя впечатлили в первую встречу, что он такую многоходовочку придумал. А я и повелась!

Я проиграла, но внезапно чувствовала себя победительницей. Жизнь снова обретала краски, и эти краски были ярче, чем сумасшедший закат в море. Я протянула руку к сотовому, решив проверить время, а заодно, может быть, написать Жанне, что жива и… безумно счастлива.

Но стоило экрану вспыхнуть, как мир вокруг меня пошатнулся. Я замерла, не в силах вздохнуть. На дисплее светилось уведомление: «114 пропущенных вызовов. 86 новых сообщений». И все — от одного контакта.

Вадим.

Телефон выпал из моих ослабевших рук и глухо ударился о ковёр. Я стояла посреди каюты, и всё моё недавнее счастье вдруг показалось хрупким стеклом, по которому пошла трещина.

Глава 17

Я решительно подняла телефон, зажала кнопку питания и с наслаждением наблюдала, как экран гаснет. Всё. Весь мир с его Вадимами, изменами и рабочими проектами перестал существовать.

— Пошёл ты к чёрту, Вадик, — прошептала я, забираясь под прохладную простыню. — У меня сегодня был потрясающий день. И эта чудесная ночь принадлежит только мне.

Я закрыла глаза, стараясь прогнать остатки тревоги. Чтобы быстрее уснуть, применила проверенный метод: начала визуализировать. Но вместо подсчёта овец я стала вспоминать детали нашей ночи с Марком. Его широкие плечи, его руки — сильные, уверенные, которые так легко подхватили меня в бассейне.

А потом вспомнила, как касалась его живота под свитером, и едва не задымилась. Мышцы там были твёрдыми, как гранит. И тут мой сонный мозг, подогретый страстью, подкинул весьма нескромный вопрос: а мужское достоинство у нашего офицера такое же крепкое и внушительное, как он сам? Насколько гармоничен Марк во всех своих проявлениях?

Представив себе эту «гармонию», я почувствовала, как по телу разливается приятная истома. Мечтать о Марке было куда полезнее для здоровья, чем ненавидеть бывшего. С этой шальной, почти девчоночьей улыбкой на устах я и провалилась в глубокий, безмятежный сон. Мне снилось море, звёзды и Марк, который медленно расстёгивает ремень на брюках...

Эйфория разлетелась мгновенно. Вместо тёплых объятий Марка на меня обрушилась густая, липкая и ледяная субстанция. Я подскочила на кровати, отчаянно хватая ртом воздух и пытаясь протереть глаза. Всё лицо, волосы и новая ночная сорочка были густо залеплены чем-то ядовито-зелёным, пахнущим сельдереем, шпинатом и отчаянной безысходностью.

Надо мной, картинно застыв с подносом в руках и абсолютно пустым стеклянным кувшином, стояла Ника. На её лице сияла маска притворного ужаса, в которой не было ни капли искренности.

— Ой! — Ника прижала ладонь к губам и старательно округлила глаза. — Полина, боже мой! Тысяча извинений!

Я сидела, чувствуя, как липкие капли смузи медленно стекают за шиворот, и пыталась не закричать.

— У меня вчера была травма, помните? — запричитала она, даже не пытаясь скрыть торжествующий блеск в глазах. — Вывих так болит! Нога внезапно подвернулась, и кувшин просто... вылетел. А ведь это был ваш завтрак в постель! Анжела попросила принести, чтобы вы не опоздали на контрольное взвешивание.

Она сделала паузу, с нескрываемым удовольствием разглядывая меня — мокрую, зелёную и пахнущую овощным пюре.

— Вы же не злитесь на меня, да? Это вышло совершенно случайно. Такая неловкость...

Ника поставила пустой поднос на край стола и, картинно припадая на правую ногу, направилась к выходу. У двери она обернулась и подарила мне милую улыбку пираньи.

— Говорят, смузи очень полезен для кожи... можно сказать, я вам одолжение сделала. И похудеете без завтрака, и кожа подтянется от маски из сельдерея.

Она ушла, старательно имитируя хромоту, хотя я готова была поклясться, что за дверью она тут же перешла на свой обычный модельный шаг.

Я осталась одна в «зелёной» постели, скрипя зубами от злости. Не надо было ей вывих вправлять. Вот тебе благодарность, Полина! Романтика ночи была окончательно похоронена под слоем диетического месива. Хотелось кого-нибудь придушить.

Кстати, это настроение идеально подходило для того, чтобы сообщить Вадиму о разрыве.

— С Никой потом разберёмся, — прошептала я, слизывая с губы каплю шпинатного ада. — Пора выяснить, чего это Вадику приспичило написать мне столько сообщений за ночь, сколько не было за всё время наших отношений.

Дрожащими от ярости и липкого смузи пальцами я включила телефон. Пока он загружался, в глубине души шевельнулось глупое, почти детское чувство. Может, Вадим действительно всё осознал? Может, эти сто пропущенных — это крик раскаявшейся души? «Полина, прости, я дурак, Оленька — ошибка, вернись, я всё отдам...» На мгновение мне даже стало его жалко.

Экран ожил, и я нажала на первый же входящий звонок.

— Алло... — начала было я тихим, драматичным голосом.

— ГДЕ МОИ ДЕНЬГИ, ПОЛИНА?! — из трубки вырвался такой ультразвуковой ор, что я едва не выронила телефон в лужу шпината. — Ты что себе позволяешь?! Решила меня по миру пустить?!