— «Я… пуст», — мысль Фарида была едва различимой, словно далекое эхо в пустом колодце. — «Мана выгорела. Я чувствую свои магические каналы так, будто их протравили кислотой. Печати контроля держатся на честном слове».

Археолог сполз со своей птицы и прислонился спиной к горячему валуну. Его массивное тело подрагивало от усталости. Я был не в лучшем состоянии. Ресурсный голод, который до этого лишь тихонько скребся в затылке, теперь вгрызался в мой мозг раскаленными щипцами. Желудок сводило судорогой, но это была не потребность в еде — это была потребность в энергии, в той самой «подпитке», от которой зависела наша жизнь в этих телах.

Я дрожащими пальцами достал из сумки кристаллы — те самые, желтые, взятые из гнезда. В тусклом свете африканского солнца они выглядели, словно янтарные сгустки в запекшей крови. Я знал, что это такое. Это не просто батарейка, это концентрат хаоса. В нормальном состоянии я бы трижды подумал, прежде чем поглощать такую дозу, но сейчас выбора не было. Моя регенерация работала на пределе, кости ныли после перелетов, а сознание начало плыть.

— «Тебе нужно заправиться, Артур», — тихо передал Фарид, не открывая глаз. — «Если мы сейчас не восстановим энергетический фон, мы не взлетим. И даже если взлетим — не удержим птиц. Заправляйся. Я прикрою, насколько хватит сил».

Я смотрел на кристалл и чувствовал настоящий первобытный страх. Я боялся не боли — к ней я уже привык. Я боялся того прилива мощи, который придет вместе с энергией. В моем нынешнем измотанном состоянии, когда психологический барьер истончился до предела, я мог просто не справиться с потоком. Энергия кристалла — это не чистый ток, это чужая воля, чужие эмоции, упакованные в магическую решетку. Поглотить её — значит впустить в себя частицу того безумия, которое породило этот мир. Но если я этого не сделаю, я просто превращусь в овощ в теле гориллы, и тогда первый же изгой с копьем закончит мой путь.

Стиснув зубы, я сформировал нужную печать и сжал кристалл в кулаке, чувствуя, как острые грани впились в ладонь.

Процесс «заправки» начался с ослепляющей вспышки боли в руке, которая мгновенно перекинулась на всё тело. Энергия хлынула в мои каналы, как раскаленное олово. Я почувствовал, как мышцы непроизвольно напряглись, кости завибрировали, а перед глазами развернулась кроваво-красная пелена. Из моей глотки вырвался хриплый утробный рык, который я даже не пытался сдержать.

Но настоящая катастрофа началась не во мне.

Мой грифон — тот самый, более старый и опытный, на котором я пролетел сотни миль — внезапно вскинул голову. Через нашу ментальную связь, которая в момент поглощения кристалла стала в десять раз шире, в него хлынул избыток моей энергии. Это был не мягкий поток, а ядовитый выброс.

Глаза птицы, обычно тускло-янтарные, на мгновение закатились, а затем налились густой маслянистой тьмой. Я увидел, как перья на его загривке начали меняться — они чернели, удлинялись и становились жесткими, словно обломки обсидиана. Птица издала звук, который не имела права издавать ни одна живая тварь — это был утробный демонический смех, перемежающийся с клекотом.

Грифон резко развернулся и бросился на меня. Его клюв, из которого повалил едкий черный дым, раскрылся, намереваясь перекусить мой череп. В его сознании больше не было покорности. Там вспыхнуло нечто древнее, злое и бесконечно голодное.

— «Назад!» — мысленный окрик Фарида ударил по моим нервам.

Археолог, каким-то чудом нашедший в себе последние крохи сил, выбросил вперед лапу. Ослепительно-белая вспышка стана — его фирменная печать — ударила грифона точно в лоб. Птицу отбросило назад, она рухнула на землю, судорожно скребя лапами по камням и вырывая куски породы.

— «Не приближайся к нему!» — передал Фарид, тяжело дыша и едва удерживаясь на ногах. — «Смотри на кристалл, Артур. Он потемнел».

Я взглянул на остатки кристалла в своей ладони. Из багрового он превратился в угольно-черный.

— «Энергия, циркулирующая в твоей системе, получила доступ к новым каналам», — Фарид подошел ближе, его взгляд был прикован к бьющемуся в конвульсиях грифону. — «Твой текущий уровень отдачи вырос. Это привело к переизбытку энергии, которая через печать контроля ударила по твоему питомцу. Ты активировал его темные аспекты. Это мутация, Артур. Чем больше в тебе силы, тем выше требования к контролю. Если ты дашь слабину — энергия начнет менять всё вокруг под свои нужды. Еще секунда, и он полностью переродился бы в дикую тварь, для которой ты — просто кусок мяса, напичканный маной».

Мне пришлось потратить следующий час, чтобы превозмогая собственную тошноту от передозировки маны, заново выстроить печать приручения. Это было похоже на попытку удержать за хвост разъяренного аллигатора. Грифон смотрел на меня обновленными черными глазами, в которых теперь не было ни капли животной преданности — только холодная расчетливая ненависть и признание более сильного хищника. Мы приручили его снова, но теперь это была не птица. Это был мутант, связанный со мной цепью из боли и темной магии.