Усилием воли держу дистанцию. Знаю, что она не одобрит порыв тоски с моей стороны. Отец всегда был для неё законом. Она не посмеет ослушаться его слова. Наверное. Его с самого утра нет.Отводит взгляд. Опускает голову, превращаясь в бледное подобие той яркой женщины, что я знала.Тихо бормочет.- Ральда, мне жаль.Киваю. Беспомощно развожу руки, выражая немое согласие.- Этот с тобой?
– спрашивает еще тише. Понижает голос до предельного минимума.Я усмехаюсь. Вот, как она называет человека, который поймал меня у самой пропасти. Этот- Нет.Не скрывает облегчения. Выпрямляется, тревожно разглядывает улицу и неуверенно подаётся ко мне.- Хорошо. Я рада, что ты в порядке.На языке назойливо вертится - откуда тебе знать. Ты выкинула меня из своей жизни и наивно думаешь, что сожалениями сможешь задавить чувство вины.Но это не так. И всё же я не берусь судить. Слишком остры воспоминания о безмятежном детстве. Не мне её порицать. Как оказалось, я и сама на многое способна.И это просто чудо, что тернистый путь вывел меня к свету.Мама берет мои руки и трепетно их сжимает. Её взгляд полон глухой боли.- Дочка, ты сможешь когда-нибудь нас простить?Слёзы замирают на ресницах. Она назвала меня дочкой. Звучит, как издевательство.- Мне не за что тебя прощать. Я пришла не для этого. Мне нужно поговорить с отцом.Глаза остекленело смотрят вперед. Ноги так и норовят отступить и скрыться за поворотом. Я начинаю жалеть, что не взяла с собой Эрнеста. С ним было бы гораздо прощеНо это мой путь, и я должна самостоятельно его пройти.Замечаю её нерешительный взгляд в сторону. Мне становится смешно. Что, боишься на порог пускать?Холодный голос за спиной быстро сбивает спесь.И правильно делает. Не заставляй меня повторять - тебе здесь не рады. Зачем продолжаешь нас беспокоить? Ждешь, когда пинками выкинем?Мама тревожно вскрикивает.- Не надо. Не ссорьтесь.Я насмешливо фыркаю. Медленно оборачиваюсь и сипло выдыхаю.

– Тебя-то я и ждала.Руками обнимаю себя за локти и смотрю прямо в лицо отца. Смело встречаю его колючий взгляд и иронично бросаю.Я всегда думала, что бывших дочерей не бывает, но ты демонстративно указал на мою ошибку.Делаю шаг к нему. Он вздрагивает, как от пощечины. Сцепляет дрожащие руки и хмурит брови.Мысленно обещаю - это только начало. Пришёл твой черед гореть от угрызений совести.- Помнишь, когда я была маленькой, в случае ошибки ты заставлял меня переписывать весь лист. Снова и снова, пока задание не будет идеально выполнено. Ты не щадил меня и рвал страницы, даже если ошибка была допущена в самом последнем слове.Едко фыркаю и многозначительно веду плечами.- Как ты оправдывал свои действия? Помнишь? Ты говорил, что это поможет развить усидчивость, упорство и целеустремленность, - зло сцеживаю каждое слово.
– Урок усвоен.Смех получается звонким и грубым. Ядовитая гримаса - просто средство защиты. Лучше так, чем навзрыд реветь.А еще помнишь, что ты любил мне повторять?
– выдавливаю циничную улыбку.
– Что ребенок должен знать о последствиях своих поступков. И теперь, с учетом всего, что я перечислила, меня очень беспокоит один вопрос. По какому праву ты смеешь врать своей семье? Я даже не о себе говорю, а о маме. Почему ты не отвечаешь за последствия?- Я не понимаю, о чём ты, - брезгливо морщится.Тебе лицемерие на горло не давит?Кривит губы в улыбке, больше похожей на оскал.

– Ральда, ты не в себе. Хватит нести этот бред.Некогда любимые глаза полыхают злостью. Он смотрит на маму и раздраженно дергает щекой в сторону двери. Хочет, чтобы она ушла.И я прекрасно понимаю, почему отец так бесится.За спиной - скрип половиц. Мы остаемся один на один.Я подхожу к нему. Увожу руки за поясницу и остервенело царапаю ладони, прилагая все усилия для того, чтобы голос не дрожал.- Я знаю, что ты сделал, - зло шиплю.
– Страшно, пап? Ты утопил меня в чувстве вины.Пришёл твой черед терять всё, что тебе дорого. Или даже не дорого, раз ты совсем не ценил нашу семью? Может, ты именно поэтому выставил меня из дома? Боялся, что Эрнест всё мне расскажет, и я передам его слова маме? А о Кларе ты подумал? Она боготворит тебя. Берет пример. Как жаль, что ты станешь её главным разочарованием.- Ральда, я всё могу объяснить. Мальдини наверняка исказил правду, чтобы заслужить твоё доверие.Ошибаешься. Он до последнего молчал, боясь сделать мне больно, вздергиваю подбородок и холодно обрываю.
– Меня не интересуют твои мотивы. Сейчас я зайду в дом и всё расскажу маме, а потом сестре. Можешь забыть о них обеих. Такого предательства они не простят даже тебе.- дочка.- Дочка?
– насмешливо изгибаю бровь и маню к себе пальцем.
– Отныне мы - чужие друг для друга люди. Ты намеренно позволил мне думать, будто ты безгрешен. Я до последнего за тебя билась и во всём корила себя. Это не я - плохая дочь. Это ты - дерьмовый отец.- Ну расскажешь ты, и что дальше?
– давится желчью и хрипит.
– Им некуда идти. Да и ты на птичьих правах. Уверена, что однажды Мальдини не выставит тебя за дверь?Я делаю резкий выдох. Нити терпения рвутся с треском, но на провокацию я не поддаюсь.. Я уверена лишь в одном - в том, что без тебя нам будет лучше. Поверь, они не останутся на улице. К счастью, мой муж - очень щедрый человек. Он с радостью подыщет им подходящий дом.- Ты мне противна.Ядовито хмыкаю - приму за комплимент.- Спасибо. Это взаимно,- он отворачивается, но я хватаю его за локоть.
– Не спеши. У именя остался последний вопрос. Когда я навещала тебя в тюрьме, ты сказал, что к тебе приходил Эрнест и угрожал расправой. Что было на самом деле? Больше незачем врать. Скажи правду.Сердито поджимает губы и устало щурит глаза. Меня буквально трясет от его спокойствия.Отец молчит. Долгим взглядом окидывает дом и отстраненно бросает.- Он предложил деньги взамен моего признания.- Зачем? Ведь ты и так виновен. Те люди погибли из-за тебя.

Мальдини был важен авторитет. Он знал, что я проиграю, и всё равно боялся за свой статус. Чертов идеалист. Каждого отпечатка страшится.Эрнест позволил мне себя ненавидеть, потому что понимал - твоё предательство просто убьёт меня. Но не волнуйся, теперь у меня точно есть люди, ради которых я любому глотку порву. И, если ты будешь вредить маме или манипулировать Кларой, тебя я тоже не пощажу.Мои слова вызывают у него злую улыбку.Пока я всё пытаюсь разглядеть хотя бы каплю раскаяния, он не удерживается от едкой усмешки.Мальдини сделал из тебя своё подобие. Этот мужчина так сильно вскружил твою голову, что ты начала угрожать родному отцу?Теперь моя очередь смеяться. Он понятия не имеет, о чем говорит.Эрнест скрыл правду, потому что боялся сделать мне больно. Ты же - потому что боялся за свою шкуру. Так кто из вас двоих имеет право считаться моим «родным»? Лишь ради меня он вытащил тебя из тюрьмы, хотя ты заслужил эту участь. Лучше замолчи, пока я не сказала что-то, о чем сильно пожалею.Игнорирую надрывный хрип и захожу в дом. Сразу же наталкиваюсь на маму - она тревожно выглядывает в окно и едва сдерживает слёзы.Собирай чемоданы. А я пока назову тысячу и одну причину уйти из этого дома.

Десятью часами ранее.

Я до последнего оттягивал этот момент. По её голубым глазам видел - Эсмера не готова. Ей нужно время, которое утекало сквозь пальцы. Каждый день моего молчания неумолимо приближал нас к концу.Пусть говорит, что любит. Пусть дорожит и волнуется, но без доверия ни черта у нас не получится. Я всё ждал, что у Гаспаро появятся яйца, и он сам ей расскажет. Но лживый трус собрался унести мерзкую тайну в могилу и обречь меня на роль монстра в её глазах.Не дождется. Теперь я уверен, что Эсмера мне поверит. Она не сломается, потому что я не позволю. За своё буду до самой смерти биться.Беру её под руку и веду к креслу.- Тебе лучше присесть. Ты изрядно выпила и в таком состоянии можешь удариться.Жена удивленно хлопает глазами и цепляется за меня подрагивающими ладонями. Сипло спрашивает.- Всё настолько плохо?Сядь и послушай меня.Непреклонно надавливаю на её плечи и заставляю опуститься в кресло. Сам рядом сажусь, на подлокотник, чтобы проследить, когда лавина боли с головой накроет.Тихо начинаю, ласково играясь с тяжелыми прядями.Просто помни, что всё в прошлом, хорошо? Я рядом с тобой, и у нас всё будет прекрасно, верно, сокровище?- Эрнест, ты меня пугаешь, - растерянно бормочет.Я добиваюсь обратного. Хочу, чтобы ты внимательно меня послушала и постоянно держалась за мысль, что это уже неважно. В любом случае отец отказался от тебя и выбросил на улицу. Он знал, что тебе страшно, что ты меня ненавидишь, но его это мало волновало. Он тебя недостоин, понятно?Пытается успокоиться. Впивается пальцами в мои запястья и тревожно вздыхает.Ограничивается простым кивком.Умница. Только не плачь, ладно?наивно отмахиваюсь шуткой.
– Это разобьёт моё сердце.- Боги, Эрнест, да говори уже!
– раздраженно фыркает.Не понимает, что, несмотря на внешнее хладнокровие, я до жути боюсь её потерять. В жизньЭсмеры постоянно врываются какие-то подонки, да и я сам - далеко не исключение.Но мне повезло. Я вовремя остановился, когда осознал, что она - другая. Нежная, ранимая и восхитительно сильная. Всё держит в себе, слёзы пускает по обратной изнанке щек. И никогда никому не показывает, насколько ей больно. Даже шипами лишь для видимости обороняется.- на деле втыкает их в собственное сердце и запрещает сдаваться. Идёт по стеклу и безмятежно улыбается, расправляя плечи.

Наверняка я многого не знаю - Эсмера не даст мне увидеть, что чувствует в эту минуту и сколько трудностей ей пришлось пережить. Всё, что я могу сделать - пообещать избавить её от любых проблем, стать опорой и защитой.И будь я проклят, если посмею нарушить это немое обещание.- Твой отец не приходил в мою компанию и не относил заявление. Я уверен - он собирался, но так и не дошёл.- Зачем он соврал? Ведь папа сказал мне, что лично отдал тебе заявление. Прямо в руки.Он боялся, потому что есть кое-что пострашнее того случая в шахтах.Ловлю её напряженный взгляд и тихо поясняю.- По крайней мере, для него. Смерть чужих людей кажется пустяковой, когда встаёт вопрос о потере семьи. Увы, не единственной.- О чём ты?Нагибаюсь и одной рукой открываю нижнюю полку. Из кучи файлов достаю фотографию и показываю Эсмере.- Тебе знакома эта женщина?Та быстро качает головой.- Нет, впервые вижу.Как я и думал. Гад хорошо следы замазал. Небось, уже несколько лет скрывает, что вместо долгой работы и изнурительных смен он налево ходит.Это любовница твоего отца, - решаю не тянуть резину.
– В день, когда шахты обвалились, она родила ребенка. Полагаю, о родах он узнал прямо перед приездом в компанию. Наверное, посчитал, что один день ничего не изменит, и отложил все дела, но у судьбы были другие планы. Жестокая ирония жизни.Эсмера дрожит и, кажется, с трудом осознает, что я говорю. Заторможенно моргает и зло трет лицо, вытирая горькие слезы.Черт возьми, я не должен был вызволять этого ублюдка из тюрьмы. Посидел бы да подумал.Может, что-то бы переосмыслил, а так он просто выкинул свою дочь за борт, испугавшись, что с моей помощью она узнает правду.Гаспаро - просто сукин сын, с легкостью и без задней мысли отправивший Эсмеру прямо в мои руки. Я ведь и обидеть мог. Знаю, что мог - при другом раскладе. Выходит, никчемный из него папаша.Прямо как мой отец, и это наводит на сомнения - нормальные и любящие родители вообще существуют?Если нет - мы с Эсмерой будем первыми.- Как ты узнал о его любовнице?
– из её горла вырывается горький смешок.
– Еще и ребенок...

– На допросе он не раскололся. Соврал, что по дороге ему вдруг стало плохо, и он решил не идти. А на вопросы о том, почему смену все-таки отработал, отвечал молчанием. Глупец. До вранья додумался, но при этом сам себя спалил. Первый звонок, который он сделал из тюрьмы, был адресован этой женщине. Там всё на прослушке. Гаспаро просил сохранить их связь в тайне. Дойдя до тупика, он наконец понял, что может потерять, и испугался.Мне стоит огромного труда не сорваться. Я впитываю её боль и с каждой секундой зверею.Эсмера ассоциируется с ангелом, которому внезапно подрезали крылья. И прямо сейчас она летит вниз. На моих глазах падает и не надеется на протянутую руку.Но я поймаю. Обязательно поймаю, даже если для этого мне придется спрыгнуть вместе с ней.- Я не думаю, что тебя это успокоит, но твой отец сказал той женщине, что разводиться он не собирается и ребёнка не признает. Говорил, что его бес попутал, что любит жену.Замечаю её подрагивающие плечи и мягко обхватываю за локти. Прижимаю к своей груди и ласково убираю маленькие слезинки, едва касаясь скул и щёк.Она доверчиво кладет голову на мою шею и сипло выдавливает.- Ты прав. Меня это не успокоило. Легче не стало. То, что он сказал, доказывает лишь одно- у отца нет никаких принципов. Плевать он хотел на любовь, преданность и семью. Искать веселье на стороне - последняя низость.

Поднимает на меня мокрые и разочарованные глаза и почти скулит, убитая горем.- Вот чего ему не хватало? Мама так его любит. Всё для него делает - готовит, стирает, убирает, заботится и никогда не задаёт лишних вопросов, списывая злость папы на банальную усталость. Я ни разу не слышала, чтобы они ссорились. Мне казалось - с такойсемьи и стоит брать пример, когда комфорт, доверие и поддержка на первом месте- Сокровище моё, дай кобелю хоть самую идеальную женщину, он всё равно рано или поздно заскучает и пойдет искать что-то новое- Но моя мама и правда идеальная. Она никогда не жаловалась на отсутствие денег, иногда брала подработку и при этом успевала воспитывать нас с Кларой- Я верю, что твоя мама идеальная, - целую в лоб и улыбаюсь, когда вижу, как Эсмера морщится от щекотки.
– Иначе бы откуда у неё появилась такая прекрасная дочьНа душе светлеет - мне удалось хоть немного поднять ей настроение.Мрачные тучи начинают расходиться. Я облегченно выдыхаю - будто целый груз с плеч снялСамое сложное уже позади.- Ты мне специально льстишь, чтобы я перестала плакать?
– тихо хмыкает и надувает губы.- Что, с зарёванной физиономией я тебе уже не нравлюсь?Шутливо угрожаю пальцем и нарочито хмуро бросаю.- Дурочка. Ты меня всегда с ума сводишь. Абсолютно любая.Мы замолкаем и тесно прижимаемся друг к другу. Теперь я понимаю, что такое - единение душ. Остальной мир наглухо выключается, когда мы рядом. Будет штиль или смертельный шторм - плевать. Пока я держу Эсмеру за руку, любая дорога будет устлана пионами - её любимыми цветами. И, если это заставит её улыбнуться, я лично буду каждый день гонять за букетом.Знаешь, это так странно...я будто сплю и не до конца понимаю, что происходит, озабоченно смотрит на фотографию.Всё выглядит какой-то глупой шуткой. Сложно поверить.- Хочешь, я покажу тебе запись их разговора? У меня в облаке сохранено.- Нет, - резко мотает головой.
– Не хочу слушать. Хочу забыть, как страшный сон.Заглядывает в мои глаза и рвано бросает.- Наверное, я должна тебя поблагодарить.- За что?- За то, что ты рассказал мне об этом только сейчас. Мне гораздо проще принять правду, зная, что отец так легко от меня отказался. Зная, что мы ни черта для него не значили. Зная, что я не…не виновата.Её глаза снова краснеют. Эсмера шмыгает носом и гулко сглатывает, после чего сжимает руки в кулаки. Костяшки пальцев белеют. Ногти безжалостно вонзаются в кожу.