— В любом случае никакого доверия к графу больше нет, — ответил я. — А ведь он человек князя Шуйского. Где гарантия, что меня снова не попытаются пустить под нож?

— Ещё раз… Александр Александрович даёт своё слово не причинять вам никакого вреда, абсолютно никакого. Более того, он зовёт вас в Москву, в гости. Вы пройдёте полное медицинское и магическое обследование после которого будет вынесено окончательное решение…

Я вздёрнул от удивления брови.

— Что за решение?

— А вдруг параметры симбионта вообще не подойдут Григорию Александровичу? Ни один здравомыслящий человек не станет вредить своему сыну, если есть хоть малейшая опасность отторжения. В таком случае вы останетесь при своих. Само собой, компенсация за вред будет выплачена в полном объёме.

— Слишком вкусный кусок подсовываете, — проворчал я с задумчивостью. — Есть очень много моментов, которые мне не нравятся.

— Вы можете приехать с отцом или с доверенными лицами и охраной.

Ага, чтобы нас взяли в заложники? Нет, никого из близких родственников не должно быть рядом с Шуйскими. Если я соглашусь на предложение канцлера, поеду только с телохранителями, ну и адвоката возьму.

— Кстати, я перед поездкой в Оренбург предлагал Александру Александровичу перевести вас в Московский Императорский Университет. Конечно, вы можете и в Уральске получить нужное образование, но диплом столичного университета котируется куда выше, чем другие.

— Зачем мне он, если я собираюсь жить и работать в Оренбурге?

— Михаил Александрович, вам вряд ли светит занять пост Главы Рода и концерна, — Басаврюк умело стелил соломки, не забывая подкидывать и камешки. — Будете на вторых ролях заниматься юридической практикой, отстаивать интересы семьи, бодаться с должниками, составлять контракты, договоры… Вам это интересно? Подумайте на досуге, что для вас в жизни важно. Гореть или тлеть.

— Сгореть можно за минуту, а тлеть — гораздо дольше, — усмехнулся я.

— То есть вы предпочитаете унылую жизнь мажора, прошу прощения за столь резкую констатацию факта, вместо яркой деятельности на благо общества? — господин Галкин иезуитски продолжал колупать мою броню, под которой прятались планы на будущее.

— А вы бы что выбрали? — я откинулся назад, ощущая не совсем комфортную спинку кресла.

— Я давно выбрал служение канцлеру, — улыбнулся Басаврюк. — У меня был иной жизненный старт, не предвещавший ничего хорошего в дальнейшем. Но я уцепился за шанс — и нисколько не жалею, что пошёл по этому пути.

— Говорят, канцлер Шуйский методично уничтожает дворянские роды, у кого есть Око Ра, — решил я спровоцировать Басаврюка, слегка остужая его пыл. А то от сладких обещаний уже тошнит. — Да и не только по слухам, но и по делам видно, что Александр Александрович человек жёсткий, и даже жестокий.

— Он — государственный чиновник, второе лицо в Империи, — Басаврюку явно не понравились мои последние слова. — Насчёт уничтожения дворянских Родов, имеющих Алтарь с Оком Ра… Были случаи, не отрицаю. Некоторые дворяне посчитали, что имеют право нарушать договорённости, отказываться от своих слов, произносить хулу в адрес князя Шуйского, а в его лице — поносить государя… Сами понимаете, что аристократ с древней родословной не имеет права сносить оскорбления как частное лицо. А как государев человек, Александр Александрович действует в интересах России. Это всё, что я могу вам сказать. Или вы боитесь, что ваш Алтарь перейдёт под власть канцлера?

— К сожалению, такие опасения есть, — признался я.

— Поэтому вам и стоит погостить у Шуйских, посмотреть на их быт, познакомиться со всей семьёй князя. Александр Александрович — умнейший человек, и не такой уж и зверь, как его описывают злые языки. Жёсткий государственник, это да. Пообщаетесь, пройдёте обследование — и примите решение.

— А если откажусь — мне перережут горло, — я резко наклонился вперёд, не обращая внимания на сжавшего в гневе губы Басаврюка. — Дайте мне такие гарантии, чтобы я смог вам поверить! Точнее, даже не я — мой отец. Он ни за что не отпустит своего сына к человеку, имеющему определённую репутацию.

Басаврюк простучал пальцами по подлокотнику кресла.

— Очень интересно, как вы договорились с бандитами Нарбека, — неожиданно сменил он тему. — Он не тот человек, чтобы упускать выгоду.

— С похитителями людей нельзя договариваться, — я пожал плечами, оставаясь совершенно спокойным.

— Хм… значит, банды работорговцев больше не существует, — Галкин немного оживился. — Не знаю, что вы с ними сделали, но у благородных рыцарей могут появиться проблемы. Понимаете, о чём я?

— Полицию натравите?

— Михаил, ну что вы, как маленький! — поморщился Басаврюк. — Сами подумайте: откуда-то вдруг появляются пропавшие девушки. Никто не поверит, что они сбежали от хорошо вооружённых и физически сильных мужчин. Значит, их освободили. Но кто? Барышни язык за зубами держать не смогут, когда их начнут опрашивать следователи. Сделали вывод, к кому потом придёт полиция? А у вас весьма неприятный шлейф из покушений и трупов.

— Запугивать начали?

— Только логические размышления, — секретарь снова простучал барабанную дробь. — Но я могу сделать так, что дело о похищениях спустят на тормозах. Нужно только правильно подать информацию.