— Ну что ж, — пробормотал я, будто сам себя подбадривая — Пойдём, посмотрим, что тут за ответы…

И решительно шагнул внутрь.

Внутри было темно, пыльно и на удивление сухо.

Я ожидал увидеть руины — прогнившие доски, плесень по стенам, лужи на полу… Крыша-то провалилась, дождь и снег должны были за эти годы превратить избу в труху. Но нет. Гниль добралась до стропил и перекрытий, однако ниже, в самой избе не было ни плесени, ни сырости. Будто кто-то провёл черту и сказал: досюда можно, дальше — нельзя. Стены стояли крепко, пол подо мной не проваливался, и даже брёвна, хоть и потемнели от времени, выглядели куда здоровее, чем иные в Малом Днище.

Странно.

Я огляделся, привыкая к полумраку. На первый взгляд — обычная крестьянская изба. Горница, кухня, полати под потолком… Покосившаяся печь в углу, на ней — горшки, покрытые таким слоем пыли, что цвет глины под ней только угадывался. Под потолком на кухне — пучки трав, развешанные когда-то на просушку. Истлели давно, рассыпались, и от них остались только сухие стебли да бурая труха на полу.

Пыль лежала везде: на лавках, на столе, на подоконнике, на печной заслонке. Годами сюда никто не заходил. Мои следы на полу были единственными — тёмные отпечатки мокрых сапог на сером.

Стол, лавка, ухват у печи, крынка на полке, рушник на гвозде — серый, истлевший, но ещё узнаваемый. Изба как изба. У Ерофеича — и та побольше будет.

И вот за этим я топал через болото? Ради этого рубился с утопцами, тонул дважды и чуть не сдох?

А разговоров-то было… Комариная плешь, Ведьмин остров, дом на болоте… «Не ходил бы ты, барин, сгинешь!» А тут — печка, лавка и пучки сухой травы. Ответы, значит. Ну-ну.

Я прошёлся по горнице, трогая стены и заглядывая в углы. Горшки в печи были покрыты коркой чего-то засохшего. На гвозде под полкой висела связка ржавых ключей. На столе остался огарок свечи в глиняной плошке. Всё мёртвое, пыльное, давно забытое.

Я уже готов был выругаться вслух от подступившего разочарования, развернуться и идти обратно — но зов не отпускал. То самое гудение, что тянуло меня от берега через лес, здесь, внутри, стало отчётливее. Дар откликался, и я чувствовал источник каким-то наитием, которому пока не подобрал названия.

Источник был внизу, подо мной. Под полом.

Я опустил взгляд. Доски как доски — широкие, потемневшие, плотно подогнанные. Притопнул каблуком — глухо. Притопнул в другом месте — то же самое. Шагнул к печи, притопнул рядом — и звук изменился. Не глухой, а гулкий. Пустота.

Я присел и провёл ладонью по доскам. Ничего. Подвинулся ближе к печи, ощупал пол у самого основания — и пальцы наткнулись на железо. Кольцо. Массивное, кованое, утопленное в выемку так, что было вровень с полом — не заметишь, если не знаешь, где искать.

Люк.

И в этот момент снаружи послышался треск.

Я вскинул голову, а рука сама дёрнулась к терцеролю в кармане. Замерев, я забыл даже, как дышать, и что было сил вслушивался. Ничего. Тишина. Я подождал секунду, другую, третью… Нет. Ничего. Или ветка с дерева упала, или зверь шарахнулся в кустах. Дом скрипел и потрескивал, и нервы мои после утопцев и болота были натянуты так, что ещё немного — и лопнут.

Тихо.

Ладно, к чёрту. Я выдохнул, убрал руку от кармана и вернулся к люку.

Ещё раз осмотрев его, я ухватился за кольцо обеими руками и потянул. Доски разбухли, вросли друг в друга и вылезать не желали. Я упёрся ногой в пол, потянул сильнее — люк заскрипел, но всё равно остался на месте. Разозлившись, я перехватил кольцо и рванул что было сил. Послышался хруст, скрежет, что-то треснуло, и люк распахнулся, едва не сбив меня с ног и подняв облако пыли, от которого я закашлялся, зажмурился и чихнул. Откинув крышку к стене, я осторожно заглянул вниз.

Темнота. Чёрная, плотная, из которой тянуло спёртым и густым воздухом. В том запахе смешалась пыль, сухие травы, земля, и что-то непонятное, будто бы… Не знаю, будто бы отвар какой варили. Но давно. Настолько, что в этом месте осталась лишь память об этом событии. Вниз вела лестница — крутая, деревянная и с узкими ступенями.

Зов, безусловно, слышался оттуда. Если до этого он был ровным и мерным, но рассеянным, то сейчас стал сильным и отчётливым, тянувшим к себе, как тянет течение.

Я достал из ранца маленький жестяной фонарь со слюдяными окошками — из тех, что берут в ночной караул. Нашёл огниво, кремень… Искра высеклась не с первого раза, но через некоторое время мне удалось добиться того, чтоб фитиль затлел. Я раздул его и закрыл заслонку. Жёлтый свет дёрнулся, разбежался по стенам, и тени заплясали по горнице.

Я забросил штуцер за плечо, взял в левую руку фонарь, в правую — терцероль и поставил ногу на первую ступень. Дерево скрипнуло, но выдержало. Вторая ступень. Третья…