Передо мной плавно открылась крышка в части машины, удивительно напоминающей футуристическую лечебную капсулу. Внутри виднелась мягкая обивка нежного молочно-белого цвета, а стенки сплошь усеивали тысячи мельчайших датчиков, переливающихся своими гранями, словно россыпь бриллиантов в лунном свете.

Не задумываясь о последствиях, разделся и лёг внутрь, тщетно пытаясь скрыть от Кадара бурю чувств, переполнявших меня в этот судьбоносный момент. Сердце колотилось как бешеное — причудливая смесь первобытного страха, сладостного предвкушения и какого-то странного волнения заставляла кровь пульсировать в висках с удвоенной силой. Что бы ни ждало меня в этой древней машине, пути назад уже определённо не было.

Кадар склонился надо мной, его морщинистое лицо серьёзно и предельно сосредоточенно, словно хирурга перед сложнейшей операцией.

— Сейчас начнётся полная диагностика организма, — произнёс он тихо, но отчётливо. — Не сопротивляйся процессу, каким бы странным он тебе не показался. Машина должна досконально изучить каждую клетку твоего тела, каждую молекулу ДНК.

Крышка медленно и бесшумно закрылась, окутывая меня мягким, почти ласковым голубоватым свечением. Мгновенно ощутил, как по всей коже, побежали лёгкие покалывания, словно тысячи невидимых микроскопических иголочек, одновременно коснулись каждого квадратного сантиметра моего тела.

Ощущения становились всё более интенсивными и необычными. Каждая клетка моего тела словно просвечивалась невидимыми лучами, тщательно анализировалась и методично каталогизировалась в гигантской базе данных древней машины. Попытался расслабиться и отдаться процессу, но странное чувство абсолютной беспомощности не покидало меня. Машина древних изучала меня с той же методичностью и точностью, с какой опытный учёный разбирает подопытную мышь у себя под микроскопом.

— Крайне интересно, — услышал приглушённый стенками капсулы голос Кадара. — Очень и очень интересно. Кто-то уже основательно поработал с твоей генетикой, Рик. И поработал, должен сказать, не особенно профессионально.

И здесь я понял что совсем не ошибся со своими ощущениями.

— Что именно ты имеешь в виду? — спросил, стараясь не шевелиться и не нарушать процесс сканирования.

Ведь я рассказывал ему о том, что меня искусственно изменили. Возможно, не поверил тогда или решил, что лгу. А может, просто забыл — двести лет жизни всё-таки сказываются на памяти даже у таких долгожителей.

— Твои генетические изменения определённо неестественного происхождения, — продолжал анализировать Кадар. — Кто-то крайне небрежно перестроил твой геном, используя технологии, которые даже мне при всём моём опыте, не до конца понятны. Это работа либо полного дилетанта, либо, наоборот, гениального мастера своего дела. Пока не могу определить, что именно.

Голубоватое свечение заметно усилилось, и ощутил, как что-то удивительно тёплое и живительное потекло по венам. Это не боль — скорее необычное ощущение движения и обновления внутри собственного тела, словно армии крошечных нанороботов-ремонтников принялись за кропотливую работу по восстановлению.

— Сколько времени займёт весь процесс? — поинтересовался у старого учёного.

— Полная диагностика ещё час, возможно, два, — ответил Кадар задумчиво. — А потом… — его голос стал ещё более задумчивым и осторожным, — потом должен буду принять окончательное решение о том, возможно ли в принципе то, что ты просишь.

— А если окажется невозможно?

— Тогда тебе придётся смириться с тем, кто ты есть сейчас, и научиться жить в этом обличье, — честно признался он. — Но искренне не думаю, что дело дойдёт до такого печального исхода. Данные с твоего скафандра поразительно подробные и точные. Система диагностики ДНК на этом костюме воистину передовая. За всю свою долгую жизнь не встречал ничего подобного.

— Это один из самых современных и технологически продвинутых скафандров в галактике, — пояснил с некоторой гордостью.

— Теперь вижу и понимаю, — кивнул Кадар с уважением в голосе.

Время тянулось мучительно медленно, словно часы замедлили свой ход. Покалывания по коже не прекращались ни на секунду, периодически усиливаясь в определённых участках тела. Невероятно странно лежать совершенно неподвижно, прекрасно осознавая, что древняя инопланетная машина в данный момент буквально читает мою ДНК, как увлекательную книгу, изучая каждый ген, каждую хромосому.

Постепенно характер свечения начал медленно изменяться — из холодного голубоватого оно становилось более тёплым, приобретая мягкие золотистые оттенки. Ощущения тоже претерпели изменения: неприятные покалывания сменились приятными волнами целительного тепла, неспешно пробегающими по всему телу от макушки до кончиков пальцев ног.

— Первая фаза диагностики успешно завершена, — торжественно объявил Кадар. — Теперь машина начинает сравнивать полученные данные с информацией с твоего скафандра, сопоставляя текущее состояние с оригинальным. Это самая сложная и ответственная часть всего процесса.

— И сколько времени это займёт…

— Тише, — мягко, но решительно перебил он меня. — Пожалуйста, не отвлекай машину и меня от работы. Мне сейчас нужна абсолютная концентрация и полное сосредоточение.

Закрыл глаза и попытался максимально расслабиться, отдавшись течению процесса. Где-то там, на поверхности, верный Дарс терпеливо наблюдал за островом, готовый в любой момент прийти на помощь. А здесь, в таинственных глубинах древней лаборатории, моя дальнейшая судьба решалась в самом буквальном смысле на молекулярном и клеточном уровне.