Мне должно отвечать, и желчи-то — спасибо! —

Не занимать мне; но

Я у министра не бывал давно:

Вот съездить бы к нему, а держит диатриба!

Когда теперь не напишу ее,

Все скажут: «Сознает бессилие свое,

Боится, уступил, и впрямь, ему ли

Бороться с Менцелем?» — Чтоб черти вам свернули

За пересуды, за мою тоску,

Любезные читатели, башку

Неугомонную! — Так, публику-старуху,

Хоть удавись, а надо рассмешить:

Ей-богу, нелегко весь век свой шутом быть!

Прибегнешь поневоле к духу

Служебному, который выручал

Не раз меня... Пусть пишет мой журнал

И над соперником доставит мне победу,

Я между тем в воксал,

Потом к его сиятельству поеду.

Дух, который в виде змея

В спальню к Свифту заползал,

А затем в стенах Фернея

Желтою осой жужжал!

Клеветник бесчеловечный,

Лжец и отрицатель вечный!

Весь, и телом и душой,

Я холоп твой, весь я твой:

Ведь и я же для забавы

Отравляю честь и нравы,

Ведь и я сушу сердца;

Я отвергся от творца,

От небесной, чистой славы,

От глубоких дум и чувств,

От наук и от искусств, —

Ты предстань мне, дух лукавый!

С камина соскакивает одна из китайских кукол, которыми он уставлен, и оборачивается в Кикимору.

Кикимора Вот я, писака! а чего

Ты хочешь от владыки своего?

Журналист Почти что ничего:

Работник ваш — безмолвный раб покорный...

Кикимора Без околичностей! твой лепет вздорный

Мне слушать некогда: я тороплюсь, спешу;

И я бываю не без хлопот;

Сегодня, например, я грешника душу,

Мне слышать надобно его предсмертный ропот,

Чтоб дух его схватить и ввергнуть в ад.

Журналист с ужасом отступает. Что меришь, чучело, меня глазами?

Что так трясешься весь и щелкаешь зубами?

Ты разве этому известию не рад?

Журналист Бес девятнадцатого века,

Я думал...

Кикимора Враг заклятый человека,

Его гублю; а чем? мне ровно все равно:

Пером ли мерзостным безбожного писаки,

Или зубами бешеной собаки,

Ножом ли, клеветой ли... Мне дано

Довольно средств: когда одно

Не действует, к другому прибегаю.

Не слишком понимаю

И ужаса, которым ты объят...

Ты трус, ты не рожден к убийству и разбою;

Да как ты полагаешь, брат:

Не много душ мы извели с тобою?

Но и душе душа, как говорится, рознь;

Вот для твоей, — сказать примерно, — дальных кознь

Употреблять напрасно и не стоит;

А та меня, признаться, беспокоит:

Вертка проклятая! — Не помешай-ко ей,