Ток соблазна и страданья,

Уповать дерзнет ли он?

Восточный Если познал кто, смиряяся, бога,

В небо тому не закрыта дорога;

Сын возвращается в отческий дом:

В сына отец ли бросит свой гром?

Западный Бьет нежданно час суровый:

Наступил последний миг;

Он ли пристани достиг,

Возрожденный жизнью новой?

Тех искус суров и строг,

Чей был грех тяжел и мног;

В боге нет противуречий:

Страшен правосудный бог.

Восточный Под крест преклоняя смиренные плечи,

Поднялся, пошел он; еще был далече —

Отец же увидел и — сына жалеет...

Но дух ли лукавый отца разумеет?

Западный Поднялся, пошел он; но я — я назад

Мертвящею, бурною, хладною силой

Попячу его пред отверстой могилой

И грешника ввергну в пылающий ад!

Восточный Буде однажды на ком опочила,

С неба сошед, благодать, —

С тем пребывает нездешняя сила,

Дивная, страшная Тартару рать!

Голоса умолкают.

Сеид

(входит и смотрит на спящих) О Магомет! наперсник, друг аллаха!

(Благословен вовеки будь!)

Объял мою трепещущую грудь

Поток негодования и crpaxal

Принудили гяуры падишаха

Принять постыдный мир, — и вот же, ныне грек

Такой же, как и турок, человек!

Рабам дано название народа,

Холопам подлым — сила и свобода,

И братьями теперь нечистых псов зовем!

Что говорю? — франк помыкает нами,

Москову, франку стали мы слугами:

В них ищем; нам они указчики во всем;

Законы пишут нам, нам задают работы;

Приемлем на себя для них труды, заботы,

Их угощаем, их в дороге бережем...

Пример недалеко: лежит поклонник Иссы,

Кругом его безумцы османлисы...

И чтоб хоть кто из них для правой кары встал

И в троебожника вонзил святой кинжал!

Кикимора

(вдруг является на краю дороги в виде бедного дервиша и, качаясь, бормочет нараспев) Тяжкий золотым зерном,

Полн питательного хлеба,

В жатву клас падет серпом, —

Так убьет незапный гром,

Луч разгневанного неба,

Всякого, кто долг познал,

Но, подобно робкой лани,

Прочь от долгу отбежал.

Взмахом быстрой, мощной длани

Можешь освятить свой нож

В крови нечестивца... Что ж

Сам ты медлишь, двоедушный?

Зову сердца непослушный,

Только «горе!» вопишь ты

Над сынами слепоты.

Ты ли муж прямой и правый?

Нет, ты свергнешься, лукавый,

В ночь бездонной темноты!