Кляну себя, но все люблю, —

Кто выразит, что я терплю?

Кто выскажет, как я страдаю?

6 Огнем свирепым стала кровь;

Как на горе ужасной, хладной

Терзал титана коршун жадный,

Так я растерзан, о любовь!

(Помолчав) В немую глушь, страдалец, убегаю

От рода омерзевших мне людей,

Так! люди хуже диких тех зверей,

Которых здесь напрасно поражаю.

Бегу — но всюду гибельный призрак

В прозрачной тьме мелькает предо мною;

Он, гладный, кормится моей душою;

Вотще скрываюсь в неприступный мрак:

Везде, всегда сирены образ вижу,

Которую люблю и ненавижу;

Ее лицо являет мне луна,

Ее встречаю я во всей вселенной,

Все для души моей обвороженной —

Заря и солнце, день и ночь — она.

Она — в зефире каждом дышит,

Со мною шепчет в шелесте листов;

Падет ли что? — то шум ее шагов;

Мой слух ее в ручье и ветре слышит.

Когда ж заблещет ранняя роса,

Тогда ее густые волоса

Я обоняю в мураве душистой,

Тогда в росинке каждой серебристой

Навстречу мне горят ее глаза.

Она — о страх! о радость и мученье! —

Теперь же, в это самое мгновенье,

Сквозь слезы улыбаясь и стеня,

Вот с каждой ветки смотрит на меня!

(Убегает.)

Кикимора Он бредит непутем, сестрицы!

Ведь сумасшествие его печаль,

Признаться вам — его мне жаль...

Как? жаль! а скажут что чтецы и чтицы

И критики, когда прочтут,

Что пожалел о нем я? — кстати ль?

Кто? я? Кикимора, бесенок, шут и плут,

Я, Мефистофля подражатель?

К несчастью дан характер беса мне;

И вот воскликнет хор их стоязычный:

«Характер злой, чертям приличный,

Чертенок должен выдержать вполне».

Что делать, друг? вот, видишь ли? не смею!

Жалеть хотелось бы мне о тебе;

Но неугодно то журналам и судьбе:

Итак, любезный, не жалею.

И в самом деле повар был бы глуп,

Который, сам свернув цыпленку шею,

Над ним бы плакать стал? нет, брат: цыпленок — в суп!

А человек, игралище волнений,

Когда его покинет жизни гений,

В могилу, смрадный труп!

Пока ж еще в нем сердце бьется,

Пока еще страдает и мятется,

Потешимся игрой его страстей;

А дабы кое-что прибавить к нашим знаньям,

Его подвергнем разным испытаньям;

Нас извиняет же пример самих людей:

Для расширения границ науки

Они ж ведь режут на куски червей,

Ведь потрошат живых пернатых и зверей, —

Так точно наши опыты и штуки

Обогащают физику чертей.

Бука вдруг выходит из-за пня. Русалки

Сестрицы, Бука! ай!

(Прячутся.)

Бука Да, Бука! я вас, шлюхи!