Тебе я не завидовал, и ты,

Любимец всех, ты был и мой любимец!

Из ветхих рук родителя прияв,

Не я ль твое младенчество лелеял,

В твоих недугах не смыкал очей,

Крепил бессильную твою десницу,

Тебя священной мудрости учил;

Для милого и жизни не жалея,

Тебя подобно матери взрастил.

Се ты подъялся, гордо возмужал;

Тогда я, вдовый, возлюбил Аглаю,

И мне она обручена была,

Но ты предстал ей, юноша прелестный,

И, полонен ее красой небесной,

Ее младые чувства полонил.

Я видел вашу скорбь и отступил!

Тогда ты мне клялся среди восторгов:

«О брат, отец мой, я тебе воздам!»

Сквозь горесть я внимал твоим устам.

«Созреют, — думал я, — для верной жатвы

Сии святые, сладостные клятвы!» —

Те клятвы ныне помяну тебе!

Так ныне, друг (угодно то судьбе!),

Сбылись твои недавние желанья:

Я требую, о сын мой, воздаянья!

(После долгого молчанья) Взгляни, я чрез тебя осиротел!..

Во цвете лет уже клонюсь к могиле!

Когда, противник беззаконной силе,

Мятеж незапно в граде закипел,

Под тучами твоих нежданных стрел

Вдруг гибельный в народе слух промчался:

«Поведал нашу тайну брату брат!»

Кто предал их, никто не догадался;

Вне всех сомнений твой злодей казался:

Меня кровь, чувства, мой смущенный взгляд,

Мольбы щадить тебя меня винят!

Увы! Тут в вере к другу всколебался,

Отчаяньем был схвачен Поликрат.

Моих заложенных невинных чад

Он умертвил; он бешеной рукою

Свой дом возжег над ними и собою!

Один теперь я на земле стою!

Или ты отравишь и смерть мою?

Они бросаются Друг другу в объятья и рыдают.

Тимофан О злополучный друг! О брат несчастный!

Чем для тебя потерю заменю,

Священную, бесценную потерю?

Молю, Тимолеон, тебя молю, —

Да буду для тебя, как прежде, сыном!

Да на престол воссядешь близ меня!

Меня научишь счастию народа:

Блаженством чуждым собственные муки,

Благословенный всеми, заглушишь!

Тимолеон Ужель ты понял, что сказал, жестокий?

Престол, ужасный твой престол обрызган

Горячей кровию моих детей!

Сойди с него, тебя я заклинаю!

Он куплен платой горестных смертей!

Сойди! И, может быть, еще воздвигнешь

Погрязший мой в аду мучений дух!

О Тимофан! Склони, склони свой слух!

Внуши мое последнее моленье!

Мне дай еще до гроба утешенье!

Тимофан Возможешь ли собрать на миг единый

Унылые, рассеянные силы

И, беспристрастный, внять моим словам?

Клянусь! Желать бы власти не решился,

Когда бы я все бедства предузнал!

Но днесь — уже содеян шаг злосчастный;

Бесплоден будет поздний мой возврат:

Он не загладит зол незагладимых,