Меж тем в груди, вас некогда любившей,

День наступивший много пременил!

Но для чего же устраню рабов?

Быть может ли теперь меж нами тайна?

Протоген Или, бестрепетный, ты нас страшишься?

Ничтожен твой и малодушен страх!

И если на тебя замыслим гибель,

Верь, не спасут тебя твои толпы:

Повсюду и средь копиев карийских

Найдет тебя свободный наш кинжал!

Язык велеречивый — храбрость низких:

Иною мы отважностью владеем!

Я то на шумном вече доказал.

Что ж ныне возвестить тебе посмеем,

То не для их невольничьих ушей.

Пусть идут! От сокрытых же сетей

Тебя пусть защитит наперсник новый,

Предатель гнусный для главы твоей,

Хранить тебя нечаянно готовый,

Сей доблестный палач своих друзей!

Сатирос Не старец — опрометчивый дитя,

Ты в день сто раз меняешь суд и мысли,

Ты жрец, но не оракул речь твоя!

Кто ты, быть может, скоро вновь докажешь, —

Падешь, строптивый, с мнимой высоты,

Быть может, скоро, запинаясь, скажешь,

Что я был постояннее, чем ты!

Тимофан Или тебе дозволил кто, Сатирос,

Врываться в мой с родными разговор?

О Протоген! Ты зришь во мне тирана,

Но может ли тиран глагол твой снесть?

Здесь брат мой: он мне вечно драгоценен!

Я вечно буду веровать в него!

Для брата гнев возникший потушаю,

Нептунов жрец! Для брата отсылаю

Сих даже безоруженных рабов!

Сатирос, ты останься: будь свидетель,

Как чтить умею мужество врагов!

Свята мне и в противных добродетель!

Хор уходит.

ЯВЛЕНИЕ 6

Их нет: доволен ли? Жду ваших слов!

Или желаете, да я ответом

Вопрос ваш, мне знакомый, предварю?

Предвижу, для чего вы днесь пришли,

И верьте, я ваш подвиг оценяю!

Но, други, тщетны ваши убежденья!

Я ныне тих, вы зрите, не пылаю,

С самим собой вчерашним я не схож.

Тем тверже быть должна моя решимость!

Я устоял противу жарких слез,

Противу страшных, милых заклинаний

Возлюбленной, отчаянной жены:

Аглая на моей рыдала шее,

Ее я слушал, ей внимал, стеня,

Но се мой жребий одолел меня!

И вы ее не будете сильнее!

Тимолеон О Тимофан! И по супруге нежной

Дерзнет еще надеяться твой брат!

Да помяну златую нашу младость!

Или, счастливцы, мы тогда мечтали,

Что потечем противными путями?

Что нас сведет подобный разговор?

Былую воскреси ко мне любовь!

Мы Тиндаридами[183] слыли в Коринфе, —

Ужели ныне, ныне мы враги?

Се пред тобой услуги пробужу,

Услуги, их забыть бы я старался,

Когда бы не претил мне строгий долг!

Мне был ты предпочтен в семье моей,