Парень пожал плечами и дёрнул уголком рта.

— Получается, что так.

— Ладно, Ви, нам нужно хотя бы попробовать. На цепь я собак сажать не буду, сделаем по-другому. Привязанная к ошейнику верёвка тебя не пугает? — Парень помотал головой, и Иннидис сказал: — Тогда иди к Сетии, возьми у неё лакомство и возвращайся. Буду ждать тебя здесь, а пока скажу, чтобы подготовили Байру.

Иннидис велел Орену привязать овчарку к одному из металлических брусьев, на которых висели качели — поодаль от беседки. А вот знакомить собаку с Ви придётся ему самому. Всё-таки хоть Байре и нравились все жители дома, но, как и её мать, хозяина она видела именно в Иннидисе. Значит, если вдруг что-то пойдёт не так, ему будет легче её успокоить.

Ви вернулся с небольшой косточкой и остатками мяса на ней где-то через четверть часа. Весь напряжённый, взвинченный, разве что губы не трясутся, он протянул её Иннидису.

— Нет-нет, это остаётся у тебя, — возразил он, отодвигая его руку с зажатой в ней костью. — Угостишь Байру при знакомстве. Она уже привязана возле качелей. — Словно в подтверждение его слов, оттуда донёсся лай, и Ви вздрогнул. Иннидис похлопал его по плечу, успокаивая. — Сейчас мы подойдём к ней вместе, она крепко привязана и не сорвётся. Ты можешь оставить между вами любое расстояние, которое не будет тебя пугать, необязательно с первого же раза приближаться вплотную. А теперь, если ты готов, то идём.

Ви судорожно сглотнул, кивнул и неуверенной походкой двинулся вслед за Иннидисом. По мере их продвижения приближался и собачий лай. За персиковыми деревьями показались качели, а привязанная к вертикальному брусу Байра носилась и прыгала из стороны в сторону. Они сделали ещё несколько шагов вперёд, и тут Ви безотчётно вцепился пальцами в плечо Иннидиса — так сильно и так отчаянно, будто от этого зависела его жизнь. Пожалуй, на коже синяки останутся, но хоть радует, что силы к парню определённо вернулись.

— Ещё не поздно все отменить, Ви, — сказал Иннидис, отцепив от себя его руку.

— Извини, господин, — испугался тот, осознав, что только что сделал, но Иннидис не стал заострять на этом внимание.

— Если ты не готов, то можешь бросить Байре кость прямо с этого места и уйти.

— Н-нет, пожалуйста, — замотал головой Ви. — Этот мой страх, он чрезмерный… и если я сейчас не смогу, то всё так и останется…

— Тогда тебе сейчас нужно подойти ещё ближе и присесть так, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Я проделаю всё это вместе с тобой, поэтому не волнуйся.

Байра уже вовсю виляла хвостом и прыгала, радуясь Иннидису и, может, самую малость Ви. Хотя если она запомнила его с того раза, то запомнила и как её от него оттаскивали. Для неё это означало, что он может быть опасен. Кроме того, она чуяла его страх, и если бы была злобной боевой собакой, Иннидис никогда не рискнул бы сейчас подвести к ней Ви. Но, к счастью, Байра была Байрой, и можно было рассчитывать на успех.

— Присядь. Вот здесь, да. — Иннидис слегка надавил Ви на плечи и сам тоже опустился рядом. — Теперь протяни ей кость на открытой ладони. Без резких движений, не торопясь.

Ви только-только вытянул руку и тут же снова отдёрнул и зажмурился.

— Давай вместе, — сказал Иннидис и подхватил его запястье снизу. Напряжённая, будто каменная рука Ви легла на его руку, и распрямить её, протянув к собаке, получилось только с усилием.

Ви зажмурился ещё сильнее. Влажная собачья морда обнюхала его ладонь и коснулась её, забирая кость, и он со свистом втянул в себя воздух и задержал его, будто забыл, как дышать. Иннидис увидел, что пальцы Ви в его руке трясутся, и сжал их, отводя в сторону от грызущей кость и очень довольной собаки.

Парень наконец открыл глаза и выдохнул. Он больше не пытался отодвинуться или попятиться, но и не приближался, наблюдая, как Байра разгрызает остатки кости. Наконец собака справилась с угощением и снова принялась прыгать и лаять. Иннидис велел ей сидеть, и она притихла.

— Хочешь её погладить? — спросил он. — Это мы тоже можем сделать вместе, если тебе так будет спокойнее.

Парень кивнул, и Иннидис снова взял его руку в свою. Ещё раз приказав Байре сидеть, провёл его ладонью по её мохнатому рыжему боку.

— Спасибо, господин, — шепнул Ви. — А можно теперь я сам?

Иннидис не возражал, и парень, превозмогая себя, неловко коснулся овчарки кончиками пальцев. Она, впрочем, оценила — извернулась и лизнула его руку. От Иннидиса не ускользнуло, что первым порывом Ви было отшатнуться, отдёрнуться, но всё-таки он удержал и себя, и руку на месте (видимо, неимоверным усилием воли). А ещё через минуту подполз ближе и, замирая от страха, дал Байре обнюхать себя, своё лицо.

Невероятно, учитывая, что прежде другие псы кусали его за голову и руки. Иннидис не представлял, какой ужас Ви сейчас испытывает, но сам ощутил подобие гордости за него и даже толику восхищения. Пусть он слишком многого стеснялся и пугался, а порою вёл себя неуклюже и нелепо, но с силой духа у него точно всё было в порядке.