— О, «этот старпер» когда-то держал в страхе целый материк в мире Серой Башни! Его вампский ковен едва не отправил к праотцам парочку богов!

— Кровососы, — брезгливо сплюнул Гуха.

Ята звонко рассмеялась и вдруг… показала клыки! В памяти тут же всплыл ее настоящий облик. Мне до сих пор трудно было воспринимать эту веселую девушку, как опасного холоднокровного монстра, который к тому же еще и умеет читать мысли.

Кстати, о мыслях.

— И не думай, — сказала она Гухе, резко оборвав смех. Орча поворчал и отошел в сторону. Ята же оборотилась ко мне. — Похоже, оторвались.

Я кивнул и тоже отошел в сторону. Не было никакого желания с ней говорить.

К бесконечному перечню потерь теперь добавились новые лица. Я вспомнил озорной матерок Валетты, вечно хмурое лицо Якира, улыбку Веленстайна. Сколько их еще будет? Казалось, любой, кого я встречаю на своем пути, вскоре уходит в могилу.

«Привыкай» — вдруг раздался в голове голос Варги. «Это наша с тобой судьба, смотреть, как умирают смертные».

«А ты… я, разве не относишься к таковым?»

«Когда-то был. Но это было давно».

Я посмотрел на горизонт. Вокруг нас расстилалась бесконечная вересковая пустошь под линялым небом и тусклым солнцем. На пути, по которому вела нас Ята, было значительно меньше монстров. Зато смена реальностей была заметно более трудной, нежели раньше. То ли это свойство этой местности, то ли причина в том, что теперь у нас было лишь два амулета Дехара.

Но у меня были куда более насущные вопросы.

«Почему Система здесь все равно работает?»

«Ответ очевиден. Потому что вы не покидали Хенет».

«Хенет?!»

«Так называется этот мир».

«А что же тогда это?» — я не удержался и обвел рукой блеклый пейзаж.

«Тень реального мира. Близ любого населенного мира находится множество теней. Это неполноценные и нестабильные реальности. Суррогаты. Слои, которые… впрочем, неважно»

На мой взгляд, это было еще как важно! Но голос Варги вдруг стал быстро слабеть.

«Берегись вампки, она много сильнее, чем кажется…» — сказал он на прощанье и исчез.

— Это здесь.

Я огляделся. Скалы и поросшие мхом камни под низкими тучами.

— Уверена?

— Ближе я подвести не могу.

Мы скитались по суррогатам (как назвал их Варга) уже целых три дня. Чем дальше, тем сложнее было Яте нас протаскивать сквозь уплотнившиеся реальности. Время от времени дорогу заступали монстры. Но они были слабы и не шли ни в какое сравнение с теми, с которыми имели дело, когда шли в Долину.

— Твари чуят, где наименьшее сопротивления мировой ткани. Мы же шли там, где ткань пространства намного более плотна, — сказала Ята, когда я спросил ее об этом.

— Гуха ни хрена не понял.

Я, честно говоря, тоже.

Но, так или иначе, мы были на месте. Теперь дело было за мной. Или, вернее, за артефактами, что дал Дехар.

Я достал из Инвентаря звезду с острыми гранями. Инструкции мага на счет нашего возвращения были весьма туманны. Такое ощущение, что он и сам не верил в его возможность.

Я до боли сжал звезду в ладони так, что одна из граней прорезала кожу на пальцах до крови, и что есть мочи закричал:

— Деха-а-а-ар!

Непонятно откуда вдруг взявшийся ветер подхватил мой крик и унес его в скалы.

— Деха-а-а-ар!

Ба-бах!

Низкие тучи расколол гром, а мне в лицо сыпануло колючим снегом.

— Осторожней! — воскликнула Ята, в следующий миг я почувствовал сильнейший удар в спину. И тут же глухой «бум»!

Удар вышиб из меня воздух и какое-то время я бессильно барахтался на мелком каменном крошеве.

— Звиняй, босс… Каменюка-сука, взялась, будто из ниоткуда!

Сильные руки Гухи помогали мне принять вертикаль. Я отер лоб и понял, что он весь в крови. Острый щебень сильно расцарапал лицо.

Впрочем, если бы не орча, мне было бы значительно хуже. На том месте, где я стоял, раскособочился здоровенный валун, весом в добрый десяток тонн. Должно быть, его снесло ветром с одного из выступающих из скал уступов.

— Спасибо, — коротко сказал я орче и, вновь обратив лицо к небу, выкрикнул в третий раз. — Деха-а-ар!

Тут же голову расколола сильнейшая боль. Но она прошла практически мгновенно.

«Я тут. Готовьтесь к переходу».

Голос мага был едва слышимым. Словно он кричал мне из глубокого преглубокого колодца.