— Помоги снять левую перчатку и куртку, — попросила она, когда расстегнула последнюю пуговицу, и развернулась к нему спиной.

Картэн бережно стянул перчатку и бросил её на стол рядом со второй. Потом снял куртку с её плеч и начал бережно высвобождать руки из рукавов, стараясь поменьше травмировать раненую руку. Куртку он аккуратно положил на стол.

— Когда будешь уходить, — сказала Элеонора, высвобождая рубашку из штанов и начиная её расстегивать снизу, — заберёшь куртку, чтобы почистить и зашить.

— Подождите, — сказал Картэн и положил руку ей на плечо. — Я предлагаю сначала перевязать руку. Я отрежу рукав.

— Перевязывай, — равнодушно согласилась Элеонора и села обратно на край стола. — Воду возьми в соседней каюте. Скорее всего, зашивать придётся. Иглы и нитки в сумке, — она кивнула в сторону дивана.

Картэн вернулся с небольшой миской воды. Отрезал левый рукав её рубашки, промыл рану и обработал обеззараживающим раствором. Приготовил иглу с ниткой. Встал на одно колено перед Элеонорой, посмотрел на неё и спросил:

— Я начинаю?

— Начинай, — равнодушно ответила девушка, а сама сжала здоровую руку в кулак.

Через десять стежков края глубокой раны сошлись вместе, он обработал рану магической мазью и забинтовал.

— Готово, — сказал Картэн, вставая с колена.

— Благодарю, — сказала Элеонора и продолжила расстегивать рубашку, под которой больше ничего не было.

Когда рубашка была расстегнута до низа груди, она отвернула её левый край и прижала его левой рукой.

— Болит на три пальца выше нижнего края рёбер, — она, не касаясь себя рукой, показала приблизительного где — в том месте была большая синяя гематома. — Может, это и просто ушиб, но я хочу подстраховаться.

— Понял, — серьёзно ответил Картэн. — Я буду бинтовать со спины. Мне надо, чтобы вы для этого встали.

Элеонора встала и сделала несколько шагов от стола. Сняла рубашку и бросила её на пол. Руки развела немного в стороны.

Когда Картэн дотронулся до её обнажённого бока, чтобы намазать магической мазью от переломов, она непроизвольно вздрогнула, и её лицо залилось краской. Покраснели и уши.

Ей было неловко стоять обнаженной перед чужим мужчиной, пусть даже и спиной. Ей было стыдно, что никакого самообладания ей не хватило, и она не могла спрятать свою неловкость и оставаться холодной и равнодушной, как обычно.

Картэн закончил с мазью, дал ей время немного впитаться и начал плотно обматывал Элеонору бинтом, а она стояла и думала: «А он нежный… Так и не скажешь… Если Киран через несколько месяцев не вернётся, уйду к Картэну. И ладно, что он не красив… Вроде бы нежный и надёжный, да и позориться, что я в девках до сих пор ходила, больше не надо будет… Уже не страшно…. А если он меня обидит — или сама его убью в момент близости, или найду управу потом…»

— Готово, — сказал Картэн и сделал шаг назад.

— Благодарю, — искренне ответила Элеонора и, не оборачиваясь, пошла в сторону смежной каюты, где была её спальня.

— Всегда рад помочь, — искреннее ответил Картэн.

— Можешь идти, — сказала Элеонора, — и закрыла за собой дверь спальни.

Она закрыла лицо здоровой рукой и села на край кровати. Её лицо было всё красное, внутренняя часть губы искусана в кровь, а сердце бешено стучало в груди.

«Если он сейчас сюда зайдет, я даже не смогу ему отказать, — думала она, безуспешно пытаясь успокоиться. — Я не захочу ему отказывать. Извини, Киран. Я так устала быть одной, что я тебя не смогу больше долго ждать. У тебя есть два месяца, и надеюсь, я не сойду с ума раньше».

Картэн не зашёл. Кирану повезло.

Элеонора успокоилась и залезла под одеяло отдыхать.

«Дальше они справятся без меня…», — решила она, отпуская свои мысли бессвязно разбредаться в разные стороны, и через полчаса задремала.

Провалялась она в кровати несколько часов и решила, что пора бы и поесть. Встала, надела чистую рубашку и вышла в гостевую часть каюты. На небольшом круглом обеденном столе уже стояла еда. Вычищенный меч лежал на столике у дивана.

«Это ты хочешь показать, что хорошо меня знаешь? — усмехнулась Элеонора и села за стол. — Ладно, прощён — действительно знаешь…»

Пока она кушала, в дверь постучали.

— Входи, — сказала Элеонора и отложила вилку с ножом.

На пороге появился Картэн с её вычищенной и зашитой курткой в руках. Элеонора равнодушно на него смотрела, пока за ним не закрылась дверь, а потом снова залилась краской. Она закрыла лицо рукой, наклонила голову вниз и уставилась в тарелку.

«Бли-и-ин! — расстроилась она из-за своей несдержанности. — Дурацкая это была идея! Теперь что? Всё время так будет, что ли?! Лучше уж было ходить с поломанными рёбрами, чем с таким позором!»