Проснулась она под утро. Вокруг было темно, тихо и безмятежно.

«Слишком уж как-то безмятежно», — подумала Элеонора и выглянула в окно. За окном был… Туман!

Не успела она подумать, что туман на воде обычно не предвещает ничего хорошего, как прозвучал сигнал тревоги: на них напали!

«Первыми, блин!»

Элеонора всегда считала, что сидеть в каюте ещё опаснее, чем прятаться на палубе — там есть хоть место для манёвра, благодаря которому ты не загоняешь себя в угол с самого начала. Она быстро надела портупею с катласом и натянула перчатки. Беззвучно выскользнула из каюты и оказалась в тёмном узком коридоре. Прокралась к выходу на надстройку верхней палубы, замерла в тени коридора и осмотрелась. По палубе сновали её люди и готовились к обороне, но нападающих на борту ещё не было.

«Значит, самое время уходить подальше от капитанской каюты и поближе к своим», — решила она.

Элеонора вышла из коридора и быстро пробежала вдоль стены капитанской каюты к лестнице, а по ней вниз — на палубу. Здесь её и перехватил Картэн.

— Капитан, мы заметили приближение четырёх шлюпок, — доложил он. — Вражеского корабля не видно. Заканчиваем подготовку к обороне. Наши арбалетчики на позициях.

— Принято, — сказала Элеонора и отошла с открытого места в тень под лестницей, оголяя оружие. Принялась ждать.

Картэн последовал её примеру и остался рядом — защищать капитана.

Над кораблём повисла тягостная тишина, нарушаемая лишь редкими всплесками волн, облизывающими корпус корабля, будто играющими с ним, чтобы потом проглотить и утащить на дно. Но даже эти звуки были смягчены плотной завесой тумана, создающим иллюзию пустоты и потерянности в бескрайнем море.

Вдруг всё резко переменилось: из ниоткуда у правого борта корабля возник вражеский корабль. Он медленно подходил к ним левым бортом, как к причалу.

«Мираж!» — догадалась Элеонора. — «Шлюпки были миражом для отвода глаз. Значит, у них на борту есть маг!»

— Мага убить, — холодно приказала она Картэну. — Тело забрать. Капитана берём по возможности живым — его ждёт казнь.

— Слушаюсь, — ответил Картэн.

Вмиг небо посветлело. С первым лучом солнца начались предрассветные сумерки. Противник словно этого ждал: на их борт полетели абордажные кошки, стягивая оба корабля вместе… Следом полетели мостики, и по ним на корабль графини Дэйнеры сразу же ринулись люди в чёрной военной форме наёмников Зольданы. Как тёмные тени, они пытались проникнуть на корабль графини, встречая яростный отпор её команды… Безмятежную тишину разорвали крики, лязг металла и хруст дерева…

Элеонора сосредоточилась и начала внимательно наблюдать за происходящим, насколько позволяла видимость.

Весь бой был сосредоточен у правого борта, и разглядеть кто есть кто со стороны было очень сложно.

«Они пока справляются», — решила она и обвела взглядом остальной корабль.

Тут она заметила еле уловимое в сумерках движение у левого борта и негромко приказала:

— Картэн, слева.

Картэн выскользнул из тени и запетлял между бочками и ящиками, которыми была заставлена палуба по левому борту, подхватывая по пути ещё с десяток членов команды.

Элеонора шагнула дальше в тень под лестницей и продолжила наблюдать. В атаку сломя голову она никогда не лезла. Её тактика боя была простой: она внимательно следила за происходящим вокруг, а в нужный момент, как говорится, лезла под руку. Если она видела, что кто-то из врагов в пылу боя плохо прикрывает свою спину, то не брезговала нанести ему смертельный удар сзади. Пусть силой она похвастаться и не могла, но небольшой рост, ловкость, наблюдательность и смекалку, да и в общем хитрость — всё это она использовала по полной. Правда, при таком подходе ей надо было быть осторожной вдвойне, чтобы не попасть под удар своих же.

Человека в черной форме, не спеша и целенаправленно идущего в её сторону, она заметила сразу. Он шёл, будто прогуливался по парку, не обращая внимание на то, что происходило вокруг.

«Похож… — промелькнула голове Элеоноры мысль, как на улице стало ещё немного светлее, и её затрясло от ужаса: — Это он!!! Он убил моего отца!!!»

Он лишил её последней родной души в этом мире, чуть не убил её саму, а подарив ей жизнь своим бегством, превратил её в бесконечный ад.

Элеонора крепко сжала эфес своего катласа и поняла, что он у неё есть!

«Теперь я не безоружная и беспомощная девочка! — ужас тут же сменился гневом. — Теперь я тебя убью!»

Элеонора больше не дрожала. Она сосредоточилась на цели перед ней с холодным спокойствием ночного хищника, отслеживающего свою жертву. Отвлеклась — окинула взглядом палубу, людей, ящики, бочки, корабельное снаряжение. Запомнила, что и где. Снова посмотрела на свою жертву и медленно, но уверенно вышла из тени к ней навстречу.

Мужчина, что шёл прямо к ней с катласом наголо в расслабленной руке, был на голову выше неё ростом и в полтора раза шире в плечах, что не делало его лёгкой добычей, но Элеонору это волновало лишь слегка. За три шага она посчитала его возможную максимальную дистанцию боя и приготовилась держаться вне её большую часть времени, как при охоте на крупного и опасного зверя: улучил момент — нанёс удар — отбежал.