Бреган задрал голову и посмотрел на небо. Дневной свет быстро померк, сменившись темнотой, и, судя по вытянувшимся лицам остальных, все начали уставать. Чтобы не привлекать к себе внимания, молодые ёкаи решили путешествовать не в зверином, а в человеческом обличье. Следуя за воронами, они обходили человеческие деревни, выбирали почти безлюдные дороги. Сейчас они направлялись к огромному лесу, намереваясь там переночевать.

– Я думала, двуногие выкорчевали почти все деревья, чтобы получить больше пахотных земель, – удивлённо сказала Клеа.

– Похоже, люди не так глупы, как мы полагали, – кивнула Нэл.

– Лес кажется довольно большим, мы сможем поохотиться и поесть, – с облегчением заметила Майя.

– Вот повезло! А я уж было представила, как мы умираем от голода, – проговорила Клеа.

– Есть рядом лес или нет, голодная смерть нам не грозит, – сказал Ван со странной улыбкой.

Майя подозрительно покосилась на него.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду, что в этих землях полно людишек, которых можно сожрать, – пропел Ван.

– И правда, – с улыбкой согласился Кук.

– Вы… хотите, чтобы в пути мы питались людьми? – растерянно спросила Майя.

– Если возникнет такая необходимость, – ответил Кук.

– И даже если не возникнет, – добавил Ван.

Майя проигнорировала их слова и повернулась к Брегану.

– Ты с этим согласен?

– Они могут делать, что хотят. Я им не мать и не нянька, – ответил тайган безразличным тоном.

– Но, Бреган, так можно обращаться только с врагами, – нахмурилась Майя.

– Люди показали своё истинное лицо, и лицо это определённо вражеское, – отрезал Бреган. Потом обратился к Вану и Куку: – И всё же я хочу, чтобы вы соблюдали осторожность. Ни к чему вступать в сражения до того, как мы доберёмся до проклятых земель.

Выведенная из себя, Майя повернулась к Нэл и Клеа.

– И вы того же мнения? Собираетесь охотиться на людей во время нашего путешествия?

Нэл пожала плечами.

– Если не будет выбора…

– У нас с собой нет никакой еды, а путешествие займёт по меньшей мере дней пять, – попыталась оправдаться Клеа.

Убивать и пожирать людей во время битвы – это одно, но убивать их ради пропитания – совсем другое. Люди стоят на ступеньку выше животных. Они разговаривают как ёкаи, живут почти как ёкаи, и Майя не могла обращаться с ними как с кроликами, оленями или кабанами.

Она сглотнула.

– Вы… Вы уверены? Может, есть другой способ?

Ван схватил волчицу за руку и, резко дёрнув, развернул к себе.

– Тебе их жалко? Жалко этих людишек?

– Нет. – Майя покачала головой. – Мне жалко себя. Не хочу превращаться в монстра.

– Иметь инстинкт самосохранения – не значит превращаться в монстра, Майя, – заявил вдруг Кук с видимым раздражением.

– Что в этом такого? – поддакнул Ван. – Мы хищники, и никакие твои слова или дела этого не изменят.

В отношении Вана это, несомненно, было так. Змей вызывал животный страх как у людей, так и у большинства ёкаев. Каждый раз, когда Майя смотрела в его красивое лицо, она говорила себе, что за всю свою жизнь ещё не встречала столь опасного существа.

– Отойди от меня.

– Маленькая сентиментальная дурочка, – презрительно бросил Ван.

Борясь с желанием отвести взгляд, Майя стиснула зубы.

– Сказала же: отойди от меня!

– Делай, как она говорит! – прорычал Бреган, вклиниваясь между ними.

Ван медленно повернул голову к тайгану.

– Не понимаю, что тебе в ней так нравится. Она слабая.

– Испытывать эмоции – это не слабость, серпаи. Слабость – это неумение ими управлять, – ответила Майя.

С этими словами она превратилась и направилась к лесу.

– Я редко вижу, чтобы Майя приходила в такую ярость, – заметила Клеа, глядя вслед подруге.

– Да уж, Ван, она определённо тебя ненавидит, – согласилась Нэл. Потом широко улыбнулась и добавила: – И не она одна.

– Мне глубоко плевать, что эта маленькая волчица или ты обо мне думаете. Меня интересует одно: сражение с людьми и их последующее поедание, – ответил Ван.

С этими словами он тоже превратился и двинулся к лесу.

Клеа подмигнула Нэл.

– Тебе не кажется, что он просто маньяк?