Цветочная улица, дворик Жёлтых Тюльпанов.

Дин догнал его возле дворика.

— Как? — спросил Мэт.

— Пойдёт, — отмахнулся Дин и сразу прошёл на кухню, идя по маленьким масляным следам, что вели на кухню, которая находилась позади дома, и исчезали у крышки погреба.

Мэт побрёл следом, прикрыв за собой дверь. На кухне Дин уже приподнял крышку погреба. Из карманов баша торчало несколько свечей: видимо, он нашёл их тут же, на кухне. Сильно пахло сырой землей. Мэт увидел ступени: они уходили глубоко вниз. На ступенях отпечатались те же маленькие масляные следы. Дин нашёл в комнатах тряпки, отыскал на заброшенной кухоньке масло и огниво, подобрал во дворе палку. Меньше минуты — и пылающий факел был готов.

Дин стал спускаться. Мэт тоже пошёл следом, волоча за собой мать. Чем ниже они оказывались, тем свежее становилось. Дикое пламя играло, на каменных стенах плясали людские тени. Вскоре проход начал расширяться. Мэт различил дома, выдолбленные прямо в камнях: круглые окна, приоткрытые двери.

Вскоре баша ступили на площадь подземного города и огляделись: улицы, уходящие от площади так далеко, что просто тонули в вечной тьме; пустые дома, чернеющие окна, застывшее время в серых камнях… Больше ничего и никого.

— Сто лет я тут не был, — сказал Мэт.

— Чувствуй себя как дома, — тепло улыбнулся Дин.

Вдалеке послышались голоса: зоркий глаз Дина различил факелы. Мужчины спряталась за угол каменного дома. Мэт прикрыл болтуна собой. Вскоре баша увидели незнакомых людей: человек десять, все в пёстрых одеждах. Они шли вслед за женщиной в тёмных однотонных одеждах, которая что-то увлечённо рассказывала своим спутникам.

— Отбой. Это безопасно, — произнёс Дин. — Но показываться им не стоит. Мало ли кто донесёт…

Баша пошли в глубь каменной улицы. Было так тихо, что даже уши закладывало. Каждый шаг поднимал вековую пыль, а болтун, едва перебирающий ногами, вообще вздымал целые клубы. Дин внимательно смотрел по сторонам.

Наконец он выбрал один из самых дальних домов и зашёл внутрь. Мэт подхватил мать под руки, затащил по ступеням и тоже ступил в жилище. Пыльно, но вполне уютно: у окна стоял каменный стол, в углу лежала ветхая циновка.

— Я запомнил дом, — сказал Дин. — Поднимусь наверх, скажу маме, чтобы не волновалась. И Лали надо что-то ещё сказать. Потом приду к тебе.

— Это… Спасибо.

— Брось. Ты бы сделал то же самое.

Мэт улыбнулся: он был не из тех, кто бросает своих и не мстит за них.

— Обещай мне одно. Прямо сейчас, — сказал вдруг Дин.

— Говори, — напрягся Мэт.

— Если со мной что-то случится, отправляй любую посильную сумму от моего имени моей семье, — улыбнулся Дин.

— Говоришь так, как будто подыхать собрался! — возмутился Мэт.

— В неспокойное время живём. Всё может быть, — пожал плечами Дин.

— Обещаю, — вздохнул Мэт.

Кивнув, Дин выложил на стол свечи и перед уходом поджёг сразу две из них. Мэт затолкал болтуна в соседнюю комнату и прикрыл дверь. В доме было спокойно. Мэт даже почувствовал облегчение. Второй раз за два месяца. « Надо пороха сюда притащить. А то мало ли, вдруг пригодится», — подумал он, садясь за стол и ставя свечку поближе. Его пальцы были расслаблены. Он ровно дышал и даже улыбался, глядя на пламя свечи.

«Самое главное — я успел за неё отомстить. Я мечтал об этом два месяца! Если мне удастся её ещё и вылечить, то я буду самым счастливым человеком в Чагане!» — так думал баша. Позади послышался шорох. Но, оглянувшись Мэт, увидел только синий чешуйчатый хвост.

Улица Тихого Шелеста, Павильон Неприкаянных.

Лит не мог найти себе места. Он перерыл все записи о последних убийствах, воровстве и изнасилованиях. Подсказок не было. Захлопнув книги, он встал и начал ходить из угла в угол, из комнаты в комнату, из зала в зал. Гиена как хвостик бегала следом за ним. По бледному лицу её хозяина маячили тёмные тени, да и сам он выглядел тёмной тенью. Оказавшись возле одной комнаты, раздвинул двери и увидел несколько болтунов. Прикованные за руки к стенам, они, хрипя, бились затылком о подушечку, прикреплённую к каменной стене: мужчина, женщина, девушка, все в серых одеждах — это была семья Хиши. Их всех ещё знали отец и мать Лита…. Глава, застыв, как каменное изваяние, понаблюдал за болтунами. На несколько секунд глаза девушки потемнели. Она подняла голову, но тут же зрачки побелели снова. Она начала метаться. Цепи зазвенели. В груди главы болезненно закололо.

«Ни в одних древних свитках нет ничего подобного. Болезнь заражает живых. Одни заболевают от укуса, другие — просто так, со временем… Это я могу хоть частично понять. Но почему мёртвые, заражённые той же болезнью, теперь ходят наравне с живыми? Как это получилось? Почему один заражается быстрее, а другой медленнее? Что это за магия?».

Лит закрыл дверь, шагнул назад и наступил гиене на лапу. Зверь завыл. За ним тут же завыли болтуны. Глава вздохнул. Подошёл к другой комнате и отодвинул двери: там сидел мужчина, точно так же прикованный к стене. Это был дядя Нилана — единственный его родственник. Он был жив до того, как заразился. Мужчину тоже знали родители главы: семья Нилана всегда верой и правдой служила Чаритонам, как и семья Хиши. Остальные родные Нилана находились за забором Восточного округа: они вылезли из могил, как и все остальные мертвецы. Да и родственники главы тоже бродили где-то там…