— Где же мой маленький Ран? — засуетилась пожилая женщина.

Воспользовавшись мгновением, когда она отвернулась, матушка выволокла мальчишку из угла, прошептав:

— Улыбнись, тварь! Иначе побью тебя сильнее!

Мальчик вытер слёзы рукавом и улыбнулся.

— Дай я хоть на тебя посмотрю! — пробормотала тётушка, и добавила, протянув свёрток: — Ой, старая стала, ничего не вижу. Держи! Это засахаренный лотос!

Мальчик, натянуто улыбаясь, взял кулёк. Поговорив немного с матерью, тётушка ушла, сказав напоследок:

— Я люблю тебя, мой маленький колокольчик!

Когда подслеповатая тётушка вышла из комнаты. Мать изменилась в лице. Отвернувшись, она холодно бросила:

— Эта старая карга врёт тебе! Ты никогда не будешь любим. Ни одна женщина тебя не полюбит!

— Почему? — заплакал Ран, прижимая свёрток со сладостями к груди.

— Ты его продолжение… — прошептала женщина. — А он оказался не способен любить… Даже беременную женщину бросил! Разве ты можешь быть другим, выродок? Кровь не вода. Её не разбавишь. Разве ты сможешь быть мужчиной, если твой отец не смог? О Полуночный, зачем я тебя родила… Ты мой позор! От меня отказались даже мои родители! Мне пришлось уйти в детский приют. Мало было одного тебя, урода! Теперь я вынуждена присматривать за другими таким же уродами! Почему?! Почему я не убила тебя ещё в утробе?!

— Матушка! Твой разум болен! — не выдержал мальчик.

Ответом ему стал увесистый подзатыльник.

«Я! Я буду лекарем! Я буду спасать всех детей!» — подумал Ран, прячась в угол и прижимая сладости к груди. Его голова сильно болела.

Ран потряс головой, пытаясь выгнать из головы тяжёлые тягучие воспоминания о женщине в синих одеждах, ещё раз поклонился, взял вторую коробку и пошел прочь, улыбаясь солнцу.

«Дети не виноваты в грехах родителей…» — подумал он.

Шёлковая площадь, главная в городе Чаган.

Алтан вышел на площадь и оглянулся: почти никого. Было так тихо, что можно было услышать, как на серые камни, шурша, падают красные листья. Облегчённо вздохнув, актёр подошёл к тележке, всё ещё стоящей посреди площади, и потрогал мокрые ткани. Издалека донеслись приглушённые крики, но мужчина словно и не услышал их. Он теребил костюмы, горько вздыхая. Наконец он взял тележку за ручки и направился домой, толкая её перед собой. Колеса жалобно поскрипывали.

Туманная улица, Сиреневый дворик.

— Тиом! Я пошёл! — сказал Дин, пряча увесистый мешочек с деньгами в большую коробку, наполненную доверху такими же мешочками.

— Вали уже, — буркнул Мэт.

Дин подобрал с низенького стола плащ болотного цвета, накинул его на плечи, схватил коробку, взял её поудобнее и покинул комнату. Мэт широко зевнул, громко отрыгнул и почесал плоский живот. Глаза слипались. Ещё раз зевнув, он лёг на циновку, укутался чистым плащом и мирно засопел.

Издалека донеслись приглушённые крики. Но Мэт даже не шелохнулся.

Туманная улица, возле Сиреневого дворика.

Услышав вопли болтунов, Дин замер и сильнее вцепился в коробку. Когда всё стихло, он расслабился и пошёл вверх по улице, слушая истошно каркающего ворона.

Цветочная улица, Жасминовый дворик, жилище Виен.

Виен утёрла слёзы и взглянула в зеркало: лицо распухло, нос покраснел. Девушка наклонилась над деревянным ведром, сложила лодочкой маленькие ладошки, зачерпнула воды и ополоснула лицо. Почувствовав облегчение, девушка выпрямилась. Издалека донеслись приглушённые крики. Виен вздрогнула. Послышался скрип — кто-то открыл врата. Девушка побледнела. В окно послышался стук. Чаганка замерла. В окно снова постучали. Девушка тихонько отползла в угол, спряталась за драную ширму и прислушалась. Судя по всему, за окном тоже прислушивались. Через несколько мгновений створки окна стали приоткрываться. Ещё мгновение — и они распахнулись. В комнату прыгнула девушка в чёрной тканевой маске. В руках она держала большой нож. Солнечный луч преломился на стальном клинке.

— А-А-А-А-А-А-А! — закричала Виен. — Помогите!!!

— Не кричи! — заорала незнакомка. — Я просто ищу жильё!!! Я не знала, что ты здесь!! Чего сидела тихо, как мышь?!

— Стоять! — послышался крик.

Во дворик забежал баша с коробкой в руках. Поставив её на скамью, он схватил незнакомку за руку и выволок через окно.

— Пусти! — отбивалась она. — Пусти!

— Спасибо! — прохрипела бледная Виен.

— Ага, — отмахнулся мужчина.

Он перекинул девицу через плечо, поднял коробку и вышел за врата, закрыв их одним пинком.