Шрифт:
— Так и говорили? — брови Алтана поползли вверх.
Сам того не замечая, он расслабил руки и опустил руки, раскрыв ладони. На его безмятежном лице застыла мечтательность: актёр задумался.
— Слово честного владельца постоялого двора «Мякиш», самого Эгана Рами! — сказал мужчина.
— Я очень рад нашему знакомству! — актёр протянул руку, и Эган, встав, крепко пожал её. — Что вы пишете?
Эган сник. Он сгорбился и зажал в кулаке большой палец. Немного помолчав, он тихо произнёс:
— Я приехал сюда недавно. И с первого взгляда… Как это называется… Влюбился в одну девушку! Слышал, люди пишут стихотворения, где рассказывают о своих чувствах. Но вот беда, у меня плохо получается!
— Я могу взглянуть? Я умею писать стихи!
Эган протянул Алтану скомканную бумагу, всю перепачканную тушью. Актёр бегло прочитал написанное и протянул правую руку:
— Кисть!
Эган подал кисть. Актёр задумался, то поднимая взгляд влево, то утыкаясь в листок чуть ли не носом.
— Пожалуйста, — наконец произнёс мужчина, возвращая листок Эгану.
Эган прочитал написанное и воскликнул:
— Господин Янгэ, вы… Это просто потрясающе! Вы — талант!
— Не стоит! Пустяки! — улыбнулся актёр. — Мне пора! Желаю успехов!
Эган поклонился. Актёр слегка кивнул головой и стал подниматься выше, заложив руки за спину.
Через некоторое время он увидел коротко стриженного мужчину в распахнутых одеждах: он спускался, держась одной рукой за забор, а другой вцепился в керамический сосуд с вином. Алтан покачал головой и прикрыл нос рукавом. Когда запах вина развеялся, актёр опустил руку.
Но через несколько мгновений в его нос ударила отвратительно сладковатая вонь: так пахли разлагающиеся тела. Актёр снова прикрыл нос рукавом. Поднявшись чуть выше, Алтан увидел баша с короткими взъерошенными волосами. Нахмурившись, он быстро шёл вперёд, размахивая плащом, смотря прямо перед собой и не видя больше ничего и никого. Взгляд актёра стал тяжёлым. Рука непроизвольно сжалась в кулак, и только большой палец остался оттопыренным. Поравнявшись с баша, Алтан унюхал даже сквозь ткань, что это от него разило запахом смерти.
«Надо будет искупаться», — подумал актёр, бросив взгляд, полный злости, на напряжённое лицо мужчины.
Следом за баша шёл мужчина в дорогих одеждах серого цвета. На его шее висел красный шарф, которым он также прикрывал нос, укоризненно таращась на воняющего путника. Взгляд актёра стал ещё тяжелее. Кулак сжался сильнее, а палец оттопырился ещё больше. Проводив лекаря взглядом, Алтан поднялся выше и убрал руку: ветер развеял мерзкий запах мертвечины, принеся на своих крыльях терпкий аромат пурпурных крокусов.
Подойдя к вратам своего дворика, актёр увидел женщину. Она вся тряслась, заламывая окровавленные руки.
— Мне было нечем её кормить… Моя дочь… Она умирала… Она умирала… Деньги закончились…
— Как ты теперь будешь жить с таким тяжким грузом? — тихо спросил Алтан.
— Я не знаю! Не знаю! Не знаю! — завизжала она. — Как мне искупить свою вину? Как? Как? Как?
— Смерть есть искупление, — холодно бросил Алтан.
— Смерть… — повторила она.
Актёр отвернулся, распахнул врата и зашёл внутрь. Врата захлопнулись. Щёлкнул засов.
Цветочная улица, возле Жасминового дворика.
Эган, сжимая в руке бумагу, стал быстро подниматься по улице. Подойдя к неприметному дворику, он немного помедлил, свернул записку и засунул в щель между створками врат. Оглядевшись и убедившись, что его никто не видел, он ушёл, размышляя: «Как же удачно я встретил этого актёра! Видел-то я его всего пару раз. И то, в его же доме! Правда, он об этом никогда не узнает. Неужели люди так легко попадаются на ложь?».
Цветочная улица, возле Жасминового дворика.
Виен медленно поднялась по той же самой улице. Отдышавшись, она прижала одной рукой маленький свёрток к груди, подошла к тем же вратам, подняла руку и замерла, увидев сложенную бумагу, торчащую из щели между створками.
— Хм…
Девушка вытащила записку, развернула её и прочла:
В сиянии звёзд раствориться,
По океану пройти ледяному,