— За мать!.. — прошептал убийца, выронив оружие.

Его руки тряслись. Сердце бешено колотилось. Шепча что-то бессвязное, он смотрел то на свои ладони, обагрённые тёплой липкой кровью, то на бездыханное тело, валявшееся в ногах.

Тяжёлые тучи поглотили полную Луну. Ветер сорвал много красных листьев с деревьев. По крышам домов забарабанил дождь.

Примечание автора:

1. Баша* — наёмник. Тождественен стражу/воину, поскольку солдат (и войска) в романе нет.

2. Павильон Неприкаянных** — морг. И, по совместительству — детективное агентство. Ввиду особого пристрастия Лита Чаритона)) Ещё это — местный орган власти.

3. Лотосы*** в романе цветут круглый год)

Двадцать лет назад.

Пахло дождём. Было тихо. Лишь только курицы кудахтали во дворе. Маленький мальчик отложил кисть в сторону. На деревянный стол капнула тушь. Ребёнок улыбался, перечитывая написанное. Вдруг позади послышались шаги. Мальчик нахмурился, скомкал бумагу, исписанную красивым почерком, и вскочил с подушки, лежащей на полу. На половицы упал мёртвый соловей со свёрнутой шеей. Двери раздвинулись, и в комнату вошёл мужчина. Мальчик побледнел и спрятал руку за спину. Мужчина мельком взглянул на птицу, сдвинул брови, подошёл ближе, схватил ребёнка за плечо, развернул и выдрал бумагу из цепких детских пальцев.

— Отец, не надо! — крикнул мальчонка.

Подпрыгнув, он попытался выхватить её, но его отец только лишь поднял руку повыше. По рукаву его рубахи пробежал маленький муравей. Прочитав написанное, мужчина разорвал листок на мелкие кусочки и швырнул их сыну в лицо.

— Отец… — прошептал мальчик.

— Опять ты тратишь время на пустую писанину… — тихо произнёс мужчина. — Опять ты сказки пишешь? Да кто будет их читать! Сын мой, ты должен писать интересные истории, в основе которых лежат настоящие события. Ты должен продолжить моё дело!

— Почему я должен?! — закричал мальчик.

— Разве страдания и боль других не доставляют тебе истинное удовольствие? — приподняв изломанную бровь, спросил отец сына. — А как же череп на память?

Но мальчик, покраснев от злости, выскочил во двор прямо через окно. Мокрая трава ласково коснулась его босых ног. Рядом закудахтала курица.

— Я просто хочу быть писателем… Я просто хочу быть писателем… — бормотал мальчик, смотря на голубое небо, которое казалось таким холодным и таким отстранённым…

Курица кудахтала всё громче и громче. Она раздражала. Она мешала. Она сбивала с мысли. Мальчик осёкся на полуслове. Мгновение… Он наклонился и поймал птицу. Ещё мгновение… Раздался хруст. Голова курицы свесилась набок. Оглянувшись, сын увидел отца. Он стоял возле окна и улыбался. Мальчик проглотил солёную слезу. Внутри него клокотала ярость, кипела боль. Но ребёнок улыбнулся.

На мокрую траву скользнула длинная тень.

Основное действие, день тринадцатый.

Ранее утро.

Улица Мокрых Лепестков.

Дом Лилий.

Солнце робко заглядывало в окна, в одно за другим. Кукарекали петухи. Люди постепенно просыпались, осторожно открывали двери, выходили во дворы, ёжились от прохлады и с удовольствием потягивались: чаганцы пережили ещё одну ночь… Солнце скользило дальше, озаряя улицы Чагана.

Окно Дома Лилий* резко распахнулось, впустив в комнату свежий утренний воздух: он пах сыростью и немного — терпкими пурпурными крокусами. Эти цветы как раз начинали цвести в это время года, украшая подножия гор, разрывающих острыми пиками небеса вдоль Долины Лотосов.

Сэнда с наслаждением вдохнул, выдохнул и зажмурился. В дверь громко постучали, и звонкий девичий голос произнёс:

— Господин, у меня донесение!

— Солнце только взошло, а уже что-то случилось… — проворчал Сэнда.

Позади прошуршало шёлковое одеяло, и сонная девушка пробормотала:

— Милый, что случилось?

Вторая девушка громко зевнула.

— Сейчас узнаю, — ответил он, подходя к дверям.

Выслушав донесение, мужчина закрыл дверь и буркнул:

— Одевайтесь!

Девушки быстро вылезли из-под одеяла и подобрали с пола светлые одежды. Сэнда надел тёмные одежды, подпоясался, повесил на пояс крупные изогнутые ножны, перекинул через плечо сумку, выпроводил красавиц из комнаты и вышел сам.