– Я тоже Роверт. И я имею право решать. Я поставила свою подпись от имени нашего рода. Бастиан – мой жених, теперь официально. И он меня не соблазнял. Он берёг меня и готов был гнить в тюрьме заживо до конца дней, только бы я тебя ни о чём не просила. Потому что он предвидел твою реакцию и знал, что если всё откроется, ты решишь нас разлучить. Это я сама захотела от него ребёнка! Потому что люблю. И если ты не отпустишь сейчас Бастиана, очень скоро отпускать будет некого… Он слишком упрямый, похожий на тебя.

Потом помолчала и добавила ещё тише.

– И тогда мой сын родится сиротой.

Тэмирен добавила взволнованно, вновь вставая на мою защиту:

– А я помню, как сейчас, тот день, когда я была ещё твоей невестой. Мы с тобой побывали тогда на приёме у одного юного короля, который просил у тебя руки твоей сестры. Ты так долго отказывал ему – а он очень настойчиво убеждал… И ты сказал ему… напомнить твои слова?

Дункан вновь молчит, и она продолжает:

– «Мэг сама выберет себе жениха, когда вырастет! И клянусь, это будет её выбор! А не мой!» Так скажи мне, любимый – что станет с порядком в Королевстве, если короли станут забывать свои клятвы?

Совёнок издал яростный писк в поддержку.

Длинный выдох над моей головой – скорее стон раненого зверя. Которого окружили со всех сторон и теперь дружно добивают.

Дункан аккуратно положил документ обратно на стол.

А потом опустил ладони мне на плечи и сжал.

Внутри меня подняла голову надежда. Но я ещё слишком боялась ей верить. Поэтому продолжила умолять:

– Пожалуйста! Отпусти его. И мы уедем с ним куда-нибудь далеко, в глушь, станем жить в крохотной хижине в чаще Тихого леса… Король-без-Короны никогда больше не будет мозолить тебе глаза, если ты так боишься, что его освобождение станет какой-то угрозой твоему царствованию.

Дункан сжал мои плечи.

– Я никогда ничего не боялся. Разве что – за мою семью. Семья для меня – всё.

Затаив дыхание, я ждала продолжения.

Мне кажется, мы все сейчас в этой комнате забыли, как дышать.

Никто не торопил. Даже Совёнок не шевелился. Даже Тэми не говорила ни слова. Дункан всегда всё решает сам. Так было всегда.

Мой брат помолчал.

Потом вздохнул.

Потом вздохнул обречённо ещё раз.

Моё сердце пускается выстукивать дикий ритм.

– И раз уж моя семья, судя по всему, скоро увеличится ещё на двоих человек…

Я вскочила, едва не опрокинув стул, и бросилась ему на шею.

Всё. Больше не могу держаться. Нервное напряжение всех этих долгих дней… или недель? Или месяцев?.. выливается в судорожные рыдания.

Дункан сжимает меня осторожно огромными ручищами и приговаривает обескураженно:

– Всё, всё, хватит… ну хватит… ты же знаешь, как я люблю тебя и Тэм! Я готов разорвать на куски каждого, кто посягнёт на моих девочек. И наверное… наверное, перегнул палку. Прости.

Я всхлипываю и вздрагиваю всем телом. Дункан гладит меня по волосам и ворчит:

– Только учти. Моя сестра – принцесса. И никогда не будет жить в хижине, как какая-то нищенка.

Браслет с меня был снят в ту же минуту. Правда, Дункану пришлось отбирать у меня его силой – я собиралась выбросить в окошко. Сказал, фамильными ценностями разбрасываться нельзя. Я только надеюсь, что лежать эта гадость будет в сокровищнице именно как артефакт древности, и никогда-никогда больше не будет применена в деле.

Первым порывом было – переместиться к Бастиану. Но я по-прежнему понятия не имела, где он! А Дункан на словах не мог бы мне объяснить, даже если б захотел, где именно новая камера моего жениха находится в этом муравейнике, что представлял из себя крутой холм, на котором стоял холд Нордвинг. Но он клятвенно пообещал лично привести Бастиана ко мне.

Потянулись томительные часы ожидания.

Позже Бастиан рассказывал мне, что в тот день Дункан снова пришёл к нему в камеру, один. Но с бутылкой. И на голодный желудок так споил, что он уже совершенно не контролировал свой язык.

Они проговорили с ним до утра. О чём именно – он уже сейчас точно не может вспомнить. Но, кажется, примерно половину из этого времени Дункан объяснял ему, что именно с ним сделает собственными руками, если он меня в жизни хоть чем-то обидит, а оставшуюся половину времени Бастиан с жаром объяснял Дункану, почему тот полный тупица и как правильно управлять королевством.

Потом оба заснули прямиком на столе – и подозреваю, совершеннейшими друзьями.

Ещё Бастиан говорил мне, что, когда наутро проснулся с провалами в памяти и Дункан куда-то его потащил, был убежден, что тащит на виселицу. Всё-таки он не был уверен, что именно выболтал минувшей ночью его пьяный язык. Мой мстительный брат – ух, убью его, как доберусь! – ещё жути нагонял многозначительным молчанием.