Шрифт:
Я женщина теперь. И за своего мужчину стану бороться по-настоящему.
За всю свою маленькую семью.
Я запустила руку в ворот мятого платья, вытащила круглый металлический медальон, который носила с рождения. Медальон Ровертов, который наши предки в незапамятные времена наделили особой силой – защищать представителей рода и сохранять связь между ними даже в самые смутные времена.
Сжала его и согрела теплом ладони.
– Дункан! Дункан, это Мэгги. Ты мне очень нужен. Я хочу с тобой поговорить. Когда ты…
– Могла бы и не трудиться. Я и без того уже шёл к тебе.
Я вздрогнула и обернулась на этот глухой и такой родной голос..
На пороге маячила массивная фигура, загораживая весь дверной проём.
Серые Ровертовские глаза встретились с моими. Дункан переступил порог, бросив охраннику через плечо: "Свободен!", плотно прикрыл за собой дверь, и в комнате сразу стало как будто совсем мало места. Он был без короны и мантии, даже без кольчуги. С отросшей щетиной, глубокими тенями под глазами, в простой холщовой рубашке на шнуровке у горла, такой же мятой, как моя.
15.2
Вот такой он больше меня не пугал.
– Зачем ты хотел меня видеть? – спросила я, когда поняла, что Дункан никак не может подобрать слов, чтобы начать разговор.
– Сначала ты, - выдавил он из себя, внимательно осматривая меня. И я видела по темнеющему взгляду, что ему это зрелище очень сильно не нравится.
И я решила, что не буду бояться – а просто скажу всё, что у меня на душе. В конце концов, он – моя семья. Пусть будет королём с кем-то другим. Мне сейчас очень нужен брат.
Я набрала воздуху в грудь и подошла ближе.
– Ты помнишь о том времени, когда только познакомился с нашей Тэми?
Он вздрогнул от такого начала.
– Вы же рассказывали мне, как всё начиналось. Я это знаю. Ты со своей колдуньей тоже не должен был остаться вместе! Как будто сама судьба была против вас с Тэмирен. Но вы преодолели все препятствия. Весь миллион доводов, почему вам нельзя быть вдвоём. Потому что у вас был один-единственный довод «за». Но он перевесил. Это ваша любовь.
Серые глаза отрываются от моего лица.
Дункан и Тэмирен застыли в разных концах комнаты, и я без слов почувствовала ту безмерную тоску, которую эти двое испытывали за время размолвки. Всё-таки они тоже не могут друг без друга. Я теперь знаю это чувство. Это выше доводов рассудка, выше обид, выше чего бы то ни было.
Даже Данвина накрыло воспоминаниями. Он обернулся в совёнка и заполошно хлопая крыльями, спикировал Тэми на плечо. Никто ничего не говорил. Я продолжила тихо:
– У нас с Бастианом причина точно та же самая. Ты можешь нас разлучить. Но любить мы не перестанем. Ни он, ни я.
Дункан молчал так долго, что я уже испугалась. Но не знала, что ещё можно сказать. Я уже сказала самое главное. Если этот довод его не убеждает, все остальные тоже не будут иметь значение. Да и поняла в тот момент, что не хочу использовать своего ребёнка как средство для давления. Не стану о нём рассказывать сейчас.
Наконец, мой брат заговорил.
– Я был уверен, что он просто хотел использовать тебя. Как шанс, чтобы выбраться на свободу. Но мне сегодня доложили, что с момента, когда Себастиана перевели… он перестал есть. И я задумался.
У меня закружилась голова. Я покачнулась и уцепилась за спинку ближайшего стула.
Попыталась в уме прикинуть, сколько же дней прошло…
И тут взорвалась Тэмирен.
Подошла к мужу и ткнула его указательным пальцем в грудь.
– Может, хватит уже?! Не наигрался в сурового короля?! А давай, ты вспомнишь, что ты ещё и старший брат? Ты до чего хочешь довести сестру? Ей, чтоб ты знал, вообще нельзя сейчас волноваться! Хочешь, чтоб у нее случился выкидыш?
– У неё… что?..
Нет, Тэми, ну заче-е-ем…
Я думала, Дункан взорвётся в ярости… но он просто молчал и смотрел на меня, как будто видел впервые.
Всё-таки стоять мне было тяжеловато, сильная слабость. Я обогнула стул, уселась на него спиной ко всем. Вытащила из шкатулки с нитками потрёпанный уже по краям свиток. Положила его на стол.
Дункан молча подошёл и развернул его.
Он нависал сзади надо мной своей громадой, и я не знала, что написано на его лице. Но видела, как лист бумаги дрогнул в его руках. Сказала тихо, но твёрдо: