– Был уверен, что сюда ты точно придёшь. Слишком добрая, чтобы не проведать. Рад, что оказался прав. Идём?

– К-куда?

– Расскажу свой план. Если ты помнишь, я кое-что придумал. Идём-идём! Вон, стража уже косится на подозрительных визитёров.

Он невозмутимо сократил расстояние между нами, подхватил меня под локоть и потащил в ближайший переулок. Вообще вёл себя так, будто мы расстались только вчера. И никакого разговора не было.

– Если хочешь знать, этот придурок тут в полном порядке! Разве что на головную боль жалуется. Но в такой душегубке немудрено. Так что не переживай. Правда, так и не вспомнил ничего, зараза! В общем, если не будешь поддерживать обвинение – а ты не будешь, я тебя знаю, - то уже через считанные дни выйдет на свободу. Я, так и быть, тоже не буду. Так что нечего тебе тут делать. Ид-дём!

И вот, с одной стороны, я была рада – потому что можно было не думать о том, что сказать, и тоже делать вид, что всё хорошо и всё как обычно.

С другой… я абсолютно точно понимала, что ни он, ни я этого разговора не забыли. И так или иначе непременно вернёмся к нему когда-нибудь.

А потому я больше не могла воспринимать Фостергловера как обычного знакомого, своего провожатого и экскурсовода по Саутвингу, приятного парня и вообще просто отличного человека.

Теперь его горячие пальцы на моём локте, которые не торопились разжиматься, чувствовались через одежду как что-то слишком явное. Слишком смущающее. Слишком… неправильное.

Я дёрнула рукой, и пальцы, помедлив, послушно разжались.

Но Алан продолжал идти рядом, возвышаясь надо мной со своим ростом, и будто ненароком касался плеча.

Я хотела отстраниться, но это было трудно, потому что на узкой улочке тротуар был ещё более узким, и я и так уже почти упиралась в старые и пыльные камни стен. Дома возвышались по обе стороны, как ущелье. Мне стало не по себе. Скоро начнёт смеркаться.

– Так что ты там придумал? – слегка нервно спросила я.

– Ловля на живца, - невозмутимо ответил Алан.

Я опешила.

– Как-то странно ты себе понимаешь работу моим телохранителем… - пробормотала я.

– Отказываешься? – хмыкнул Фостергловер, скосив на меня снисходительный взгляд, как на трусиху.

– Шутишь? Я в деле, конечно же!

Идея Алана была проста до безобразия.

Нападения в лоб мне бояться нечего, ведь я могу моментально переместиться, куда хочу. Значит, всего-навсего нужен кто-то, кто будет прикрывать мне тылы. Естественно, в качестве такового рассматривалась только одна-единственная рыжая кандидатура.

Я ещё попыталась спорить, что если я перемещусь, он-то останется один на один с неизвестной опасностью, на что мне было заявлено, что это не мои проблемы. Кажется, Алана задело за живое, что никак не получается разрешить загадку нападений на меня, и он решил действовать решительными методами. Разумеется, совершенно не думая о собственной безопасности. Безбашенный он, конечно.

Вот как-то так и получилось, что мы с ним идём вечерними улицами Саутвинга по не самым благополучным районам и ловим приключений на свои задницы.

Я – впереди, Алан чуть в отдалении, но я отчётливо ощущаю его присутствие по тому чувству покоя и абсолютной защищённости, которое не может не охватывать рядом с этим немногословным верзилой. Со спины ко мне теперь никто не подкрадётся незамеченным, я уверена. Поэтому иду совершенно спокойно самыми грязными и неосвещёнными переулками.

Мы исходили уже половину города, встретили немало прохожих, которые смотрели кто заинтересованно, а кто подозрительно, однако все они неизменно проходили мимо, а некоторые ещё и сами испуганно жались по стеночками. Видимо, признали во мне колдунью – кто ещё стал бы «в одиночку» шататься по тёмному городу? А от колдуний, как известно, ожидать можно чего угодно.

Нападать никто не торопился.

Я даже разочаровалась.

Перед глазами всё стояла та мерзкая старушка, но даже её сегодня на площади, как назло, не было. Алан обещал попытаться найти бабульку позже и попробовать размотать клубок хотя бы с этой нитки, но пока все наши попытки заканчивались ничем.

Всё-таки, магия слишком расхолаживает. Я не привыкла много ходить пешком и быстро устала.

Мы с Аланом остановились отдышаться - собственно, отдышаться было нужно только мне - в каком-то кривом переулке. Я прислонилась спиной к ветхой каменной стене, глухо уходившей ввысь тремя этажами заколоченных окон.

– Я уже думаю… может, мне всё померещилось? И не было никаких чёрных глаз? И странно ведущих себя прохожих…

– Ага, и шишку на затылок ты тоже сама себе поставила, - усмехнулся Фостергловер, легонько боднув плечом. Он устроился рядом, сложил руки на груди и снисходительно меня разглядывал с высоты. Вот уж кто совершенно точно не собирался сдаваться. Его невозмутимость заряжала оптимизмом.

Я подняла глаза на Алана и улыбнулась.

– Спасибо! А то я уж на какое-то мгновение и правда подумала, вдруг это я сошла с ума.