Шрифт:
Но я вдруг понимаю, что настолько сильно скучаю по Бастиану, что готова переместиться к нему прямо сейчас. Только бы увидеть, только бы узнать, что с ним всё в порядке. И он по-прежнему тот гордый, самолюбивый, опасный и несгибаемый Король-без-Короны, который пронёсся по моей жизни, как падающая звезда, круша всё на своём пути. Потому что сейчас, когда я вижу, как сильно размазывает человека по стенке даже короткое пребывание в таких местах, я ещё больше поражаюсь стойкости того, кто за десять лет без луча солнечного света умудрился остаться собой.
Из забытья меня выводит ощущение подозрительно-пристального взгляда с высоты двухметрового роста.
– У тебя были вопросы к этому недомерку? Задавай. Или тебе нехорошо? Может быть, уйдём прямо сейчас? – спрашивает Алан.
Я качаю головой.
Да, мне нехорошо. Мне очень и очень плохо. Но это к делу не относится. И свои вопросы я, конечно же, задам.
9.10
– Почему вы меня ударили?
Узник смотрит на меня с таким ужасом, что мне почему-то становится стыдно. Как будто это я тут обижаю ни в чём не повинного человека, а не он мне оставил здоровенную шишку на память.
– О чём вы, милостивая госпожа?.. Да я в жизни руку не поднял на женщину! Тем более, такую девушку красивую…
– Полегче, приятель! – миролюбивым голосом прерывает его Алан, и тот захлопывает рот со стуком зубов, переводя полный мучений взгляд на моего друга. – Девушка красивая, не то слово. Но комплименты тут не помогут. Я видел, как ты это сделал, можешь не отпираться! Мы теперь хотим только узнать, почему.
Бледнота несчастного стала уже какой-то синюшной, и я самым серьёзным образом испугалась, что он тут сейчас передо нами в обморок хлопнется.
– Я… я… нет! Не может быть! Вы меня с кем-то перепутали!..
– Как вас зовут? – мягко спросила я.
– Сте…Стефан, ваша милость!
Я поднялась и не обращая внимания на предупреждающий строгий взгляд Алана, передвинула стул ближе, поставила прямо напротив койки и уселась снова. Подалась вперёд, заглянула в глаза – прозрачно-голубые, полные паники. Продолжила успокаивающим тихим голосом:
– Не переживайте. Если вы ни в чём не виноваты, вам никто не причинит зла!
Мужик снова бросил выразительный опасливый взгляд на кулаки Алана, и я мысленно вздохнула. Я бы тоже на его месте не доверяла моим словам рядом с этой горой мышц.
– Просто расскажите мне, пожалуйста, как прошёл ваш вчерашний день?
Он снова посмотрел на меня, сглотнул, и видно было по лицу – пытается сосредоточиться, собраться с мыслями и вспомнить… судя по растерянности, которая появилась на его бледной физиономии, то ли с мыслями не густо, то ли провалы в памяти.
– Что было утром, например? – подсказала я.
– Ну… утром… я поел кашу, попрощался с женой и дочкой и пошёл на работу…
– Дочке вашей сколько лет? – спросила я тихо.
– Три годика! – расплылся в улыбке узник. – Мальчика ещё хотим…
Он опомнился, погрустнел и повесил нос.
– Вот расскажете всё, что надо, и пойдёте домой! – заверила его я.
– Не торопи события, Мэгги, - проворчал сурово Алан за моей спиной. Я чувствовала, что он рядом, следит за каждым жестом заключённого. И правда, охраняет! Это было приятно. Пожалуй, в идее телохранителя и правда что-то есть.
Но Стефан всё равно приободрился. У него была истрёпанная бедная одежда, кое-где аккуратно зашитая женской рукой. Узловатые пальцы на натруженных руках, которые он сложил на коленях, как старательный ученик.
– А кем вы работаете? – задала я следующий вопрос.
– Так это… разнорабочий я! В лечебнице городской, для бедняков которая. Выполняю всякую чёрную работу. Подмести там, дров нарубить, мусор вынести, на кухне даже иногда подсобляю…
– Работали вчера допоздна?
– Знамо дело! – вздохнул узник. – Работа такая. В лечебнице вечно что-то надо помочь. Лекарей мало, больных много, дел невпроворот… да ещё сменщик мой, гад такой, опаздывал…
– Домой когда ушли, уже темно было?
На его лице появилось странное отсутствующее выражение.
– Домой… я… наверное. Да. Не знаю.
– Не помните? – участливо спросила я.
Он так упорно хмурил брови, пытаясь вспомнить, что мне его снова стало жалко.
– Какой дорогой домой обычно ходите?
– Ну так это… через площадь же! Главную! Там еще всякой снедью торгуют, хотел дочке гостинец какой принести сладкий!
Площадь.
Ту самую, значит, где бабка странная сидела.
– Кого-то на площади видели?