— Не льстите себе, вы обхватили мои кисти и не дали мне такой возможности.

— Ты и не пыталась.

— Знала, что бесполезно.

— Мы снова на вы? Я думал, совместная ночь пошла на пользу нашему сближению, — мужчина нехотя отходит и стягивает с себя рубашку, бросает в мою сторону насмешливый взгляд, а я давлюсь вздохом от возмущения. — Мне надо переодеться, — он поворачивается спиной и идет к шкафу, — и тебе тоже, — бросает обернувшись.

Я вижу, как он надевает белую рубаху и отворачиваюсь под его смешок, когда он спускает штаны, чтобы надеть светло-бежевые брюки.

— Надо было сразу при тебе раздеться и загнать твое лицо в краску, не потерял бы столько времени, — я слышу в его голосе веселье, но она быстро уходит со следующим вопросом: — Кстати, Эмма, как ты оказалась в доме утех?

— Пыталась спрятаться, — цежу сквозь зубы и оборачиваюсь, решая, что он уже переоделся. — Но не получилось.

В руках Аарона вижу длинное платье и нижнюю женскую рубашку, намного длиннее той, которая сейчас на мне.

— Решил меня одеть должным образом? — язвлю я и принимаю из его рук одежду. — Отвернись, — выжидаю мгновение и, видя его изогнутые брови, повторяю: — Отвернись! Ну?

— Думаешь, есть нечто, что я не видел? Если хочешь, можешь идти так.

Чувствую, как краска заливает лицо, щеки пылают.

— Давай, Эмма, не тяни. Раз мой план несколько меняется, не стоит медлить.

Я отворачиваюсь к стене и переодеваюсь. Чувствую его взгляд и стараюсь как можно быстрее натянуть на себя платье.

— А теперь маленьких штрих, — руки Аарона ложатся ко мне на плечи и разворачивают. — Только не ори, — предупреждает он, когда я вижу в его руках нож. — И не шевелись.

Аарон разрезает ткань платья и нижней рубашки у меня на талии, теперь, чтобы коснуться моей груди возле сердца ему просто необходимо просунуть руку в образовавшуюся дырку.

— Уверена, что не хочешь, чтобы сила немного вышла из тебя? Тебе же будет проще, если дар немного ослабнет, восстанавливаться с обручем он будет дольше. Одаренные подстрахуют.

— Зачем тебе рисковать моим выбросом силы, раз ты с самого начала мог меня контролировать?

— Чтобы ты меньше морщилась от боли, когда боишься и знать, на что ты способна.

Едва не выпаливаю, что ему бы лучше не знать, о моих способностях, но вовремя замолкаю, скрыв едва не вырвавшиеся слова за кашлем.

— Что-то хочешь сказать? — он тонко ловит ту грань, когда я хотела промолчать и прищуривается, будто учуяв нечто, что ему важно знать.

Качаю головой и отхожу в сторону. Одетая в платье, пусть и с разрезом на талии, я ощущаю себя более защищенной. Не получив ответа, Аарон молчит и подходит к столу, начинает перебирать бумаги и не обращает на меня внимание. В ожидании я сажусь на кресло и смотрю на корешки книг. С шумом втягиваю воздух, когда вижу название одной из них: «Как уничтожить дракона. Как распознать дар огня. Где скрывается одаренные огнем».

Одурманенная страхом, смотрю на Аарона, который настолько занят чтением письма, что не обращает на меня никакого внимания, и понимаю, мне надо использовать любую возможность, чтобы сбежать, пока он все не понял.

Прошло несколько часов, прежде чем Аарон одаривает меня вниманием и, поднявшись, спрашивает самое нелепое, что только могло прийти ему в голову.

— Отдохнула? — я нервно давлюсь смешком, особенно после того, как около получаса изучала названия книг и извела себя внутренними терзаниями до предела. — Пойдем, — он встает около дверного проёма и ждет меня. — Пора, — голосом выделяет последнее слово, будто давая мне последний шанс пойти с ним добровольно. — Эмма, мне не хочется применять силу, — мужчина все еще надеется достучаться до моего благоразумия. — Я не воспользуюсь выбросом силы, даже если ты будешь пуста. Не надо из меня делать чудовище. Я ничего тебе плохого не сделал.

— Ты держишь меня пленницей, вместо того, чтобы дать сорок плетей и отпустить!

Аарон ударяет кулаком о стену. На месте удара в разные стороны расплывается корочка льда.

— Ты не понимаешь насколько это больно! Забыла, как тряслась в пыточной?! Думаешь это так легко пережить?!

— Я не пойду, я не стабильна.

На удивление мои слова останавливают гнев Аарона. Он убирает лёд со стен и примирительно поднимает руки вверх, будто это может меня успокоить. Надвигается теперь на меня осторожно, словно я дикий зверь, которого нельзя спугнуть.

— Эмма, — подойдя ко мне, он берёт мои ладони, и садиться передо мной на корточки. — Давай без излишних истерик и по-хорошему. Я совершенно не вижу проблемы в том, чтобы ты сняла наручники с Дарега. Твои опасения я услышал и согласился пойти на встречу. Сделай шаг и ты.

Прячу лицо в ладонях. Чувствую, как Аарон садится рядом на кровать, обнимает за талию, подхватывает меня под колени и поднимает. Не сопротивляюсь, потому что бессмысленно. Стараюсь отвлечься и думать о чем угодно, что может помочь мне успокоиться. Закрываю глаза, представляю, как хожу по летнему саду в родительском доме, как смеется мама от шуток отца и где-то рядом неразборчиво лепечет брат. Делаю глубокий вдох, будто почувствовав аромат лилий, но все портит запах хвои от одежды Аарона.