Я не понимаю, шутит он или нет. Иногда он говорит серьёзным тоном абсурдные вещи, или как сейчас шутит над тем, что не уместно.

— Ложись спать, — Аарон устало протирает глаза, видно, что ему хочется спать, а не караулить меня ночью. — Твой дар надо хоть немного стабилизировать, раз ты не готова к другим методам.

— К каким методам? — чувствую не ладное и отодвигаюсь подальше.

— Если бы расслабилась — узнала, — безразлично отвечает он и тянется ко мне. — Иди сюда, сниму наручники.

— Свяжешь ремнями? — я встаю и пячусь, обхватываю руками. — Можно я останусь в наручниках, но ты их привяжешь к изголовью кровати?

— Эмма, иди сюда, — Аарон вставать не спешит, тянет ко мне руку ладонью вверх и явно ждет, что я подойду сама. — Я не буду тебя связывать. Будешь спать так.

— С чего такие изменения? — прекращаю отступать назад и смотрю, как Аарон зажигает свечу.

— Мне надо чтобы ты поспала, завтра с тебя надо будет снять обруч. Твой дар должен быть стабильным иначе будет всплеск.

Цепенею и разеваю рот, зная, чем это может обернуться для меня. Не думая о том, что Аарон, поймав меня, в этот раз не будет столь добр, разворачиваюсь и оцениваю расстояние до окна. Ломиться в дверь даже пробовать не буду и так ясно, что она закрыта.

— Эмма! Подойди! — терпение мужчины заканчивается, он оказывается рядом, обнимает за плечи и приговаривает: — Что ты снова выдумала, сегодня я тебя связывать не буду.

Я делаю вид, что послушалась и, дождавшись момента, выворачиваюсь, бью его коленом в пах. Аарон опускается на пол, рычит сквозь зубы ругательства, а я, не дожидайся очередных попыток поймать меня, срываюсь с места и бегу. Инстинкт самосохранения и страх быть пойманной разъяренным мужчиной подгоняют меня, заставляют действовать быстро и необдуманно. Но я не учитываю самого главного, передо мной не просто рассвирепевший мужчина, а одарённый, чьи эмоции зачастую поддаются влиянию дара и усиливаются в стократ.

Весь пол, стены, потолок, мебель покрываются толстой коркой льда. Я взвизгиваю и стараюсь сохранить равновесие. Увы, с закованными руками сделать это весьма сложно, ноги скользят и разъезжаются в разные стороны. Неуклюже делаю пару шагов вперёд и падаю. Я пытаюсь встать, но из-за того, что тороплюсь, ничего не выходит. Стон срывается с губ, когда после очередной попытки, качусь по льду и ударяюсь головой об стол. К этому моменту Аарон стоит уже около меня. Его колючий взгляд и плотно сжатые губы не сулят мне ничего хорошего.

Я нервно сглатываю и шарю вокруг в поисках какого-нибудь предмета для защиты. Взять ничего не успеваю, мужчина хватает меня за шею и укладывает животом на стол, задирает рубашку и отвешивает звонкий шлепок. Вскрикиваю и подгибаю ноги, мне не больно, но это лишь начало.

— И что это было? — даже по голосу мужчины понятно, что игры закончились.

— После того как вы снимете обруч меня отведут на казнь, — решаю объяснить, что меня так сильно напугало. — Я должна была попробовать сохранить себе жизнь.

— С чего такие выводы? — всё так же жёстко спрашивает Аарон и одергивает мою одежду вниз, разворачивает и садит на стол.

Сжимаюсь от холода, ведь я сижу практически на ледяной поверхности.

— Отвечай.

Закрываю голову руками, игнорирую вопрос. Мне всё чаще кажется, что дознаватель способен читать мысли. Ведь каждый раз, когда я лгу, он указывает на это.

— Эмма? — он требовательно окликает и опирается об столешницу, нависая надо мной. — Мне повторить вопрос?

— Нет, — шепчу тихо, боясь разозлить его ещё сильнее.

Я уже жалею о своих словах, но обратно их уже не вернёшь.

— Ну? — Аарон явно не привык ждать.

— Я не жду от одарённых ничего хорошего, — намеренно делаю паузу, чтобы понять стоит ли продолжать дальше и, видя как мужчина приподнимает брови, говорю: — Я слышала, как вы убиваете неугодных младенцев, как пытаете людей, как истребляете себе подобных. Знаю, что ваши нравы намного жестче, чем у людей. Что может ждать пленницу, которой вскоре наиграются?

— Я принесу тебе свод законов, и ты будешь читать их вслух, чтобы я больше не тратил время на подобные глупости! — Аарон не скрывает своего раздражения, с силой сжимает столешницу. — Одаренных теперь не казнят! — он дергает мои руки вниз за цепь и обхватывает ладонями лицо. — Только в исключительных случаях за убийство и то пустышек. Дары вырождаются. Себе подобных уничтожали, спорить не буду. Если ничего не слышала про одаренных огнём, материалы для изучения предоставлю, — он нажимает мне на щеки, хочет, чтобы я смотрела ему в глаза, но я отвожу взгляд. — И я тобой не играю. А сейчас встала и пошла спать! И без всяких глупых мыслей! Чтоб про казнь от тебя не слышал!

Он тянет меня за собой, но я упираюсь.

— Что опять? — Аарон прижимает меня к себе и приподнимает, но дожидаясь, когда я пойду сама.

Лёд под его ногами крошится и трещит, я с ужасом смотрю, во что превратилась комната.

— Как накажешь? — спрашиваю, чтобы не трястись от неизвестности.

— Своё ты уже получила, если считаешь, что мало без проблем разложу на коленях, и продолжим. Сколько ещё шлепков хочешь? Два? Три? Четыре? Или на мое усмотрение, пока визжать не начнешь?