– Но это нелепо. Мы просто стоим!

– Тишина в строю!
– заорал сержант Тейган.

– Мы ублажаем прихоти господ, - буркнула Лия с изрядным сарказмом.

– Итак, мы стоим и будем стоять, пока они решают, стоит ли мочить дорогие одежды?

Лия состроила гримасу.
– Наконец допёр.

Сержант вышел в переднюю шеренгу.
– Молчать!
– заревел он, встав прямо перед Грегаром.
– У тебя знамя, так покажи почтение и достоинство!

Грегар скосил глаз вверх, на мокрую тряпку, косо болтающуюся на древке.
– Знаете, сержант, что я думаю? Вы могли бы взять эту палку и...

Тут Харай сомлел и упал на мокрую землю. Сержант Тейган раззявил рот, глядя на беспомощное тело.
– Оскорблять славные традиции Желтоха?!
– взвыл он.
– Встать, ты, бесполезный кусок навоза! И стоять всю ночь в наказание!

– Он упал, потому что не может стоять, - вставил Грегар, опускаясь на колени.

– Не ты, - рявкнул Тейган.
– Вы двое, держите его меж собой.

– И долго, сержант?
– жалобно сказал один из солдат.

Тейган провел рукой по красному лицу, устремил глаза к небу.
– Пока треклятая Защитница не позовет вас обоих в будуар. До тех самых пор!

– Ну очень долго, - пояснила Лия Грегару.

– Держите его, - рычал Тейган, - пока сам не встанет, и пусть стоит всю ночь. Я прослежу!

– Он умрет от такого, - сказал Грегар.

Сержант насмешливо сморщил бровь: - И что? Невелика потеря, я бы сказал.

Уязвленный такой бесчувственностью, Грегар ответил: - Я постою вместо него.

Кустистые брови взлетели от удивления или насмешки - Грегар не мог понять.
– О, ты постоишь? Вот как?
– Толстяк выпятил пузо, чуть на налезая на него. Они были примерно одного роста, но сержант круглый, а Грегар - широкоплечий и мускулистый.
– Что ж, мне есть что тебе ответить.

– А именно?

Брови сошлись воедино над крошечными глазками, словно сержант был смущен прямотой Грегара. Похоже, он вел себя не совсем обычным образом.

Жирный палец уткнулся Грегару в грудь.
– Я скажу, что ты будешь стоять? Вот!

Грегар медленно кивнул, тоже смущенный.
– Правильно... я так и предложил...

Сержант громко фыркнул и торжествующе огляделся.
– Верно! Так и будет!
– Потер руки, будто решил сложное дело, и потопал прочь.

Грегар вопросительно глянул на Лию, но та старалась казаться невозмутимой.

Сержант занял позицию напротив центра строя и обратился к пехотинцам.
– Кто еще?
– заревел он.
– У кого еще есть неотложные дела? Кого позвали на ужин к кастеляну Анты? Никого? Кому пора проветрить кружева на подштанниках? Никому?
– Он упер мясистые кулаки в поясницу и оглядел войско, кивая сам себе.
– Поэтому мы будем стоять как приказано! И ждать, пока поганый холм не осыплется в море, если придется! Ибо мы Желтые из Желтоха!
– Он еще раз обозрел ряды и кивнул себе, отвернувшись.

Грегар склонился к Лие.
– Знаешь, речи он толкать умеет.

– Послушал бы ты его, когда он в ударе!

Обвисший между двумя солдатами Харай сумел поднять голову.
– Ушел?
– Помощники брезгливо оттолкнули его, он удержался, стирая грязь с желтого сюрко и ветхой кожаного джупона.

Грегар едва удержался, чтобы не подставить ему руку.
– Сможешь выстоять?

– Вполне. Разве ты не заметил, как точно я всё рассчитал? Ты едва не совершил серьезное преступление.
– Он поднял бледные ладони.
– Я должен был что-то сделать.

Лия открыто, хотя почти неслышно смеялась.
– Твой дружок прав. Он спас тебе жизнь.

Грегар сердито поморщился.
– Спас? Меня? Не понимаю, как - я буду тут стоять всю богами клятую ночь!

– Могло быть хуже, - сказала Лия.
– Намного хуже.

– То есть?

Лия уже не веселилась. Она отвела глаза, щурясь под надоедливым дождем.
– Порка. Палки. Клеймо. Отсечение руки. Тюрьма. Виселица.
– Подбородок указал на шатры, светлые на фоне угрюмого неба.
– Все, что помстится старшим. Мы живем и умираем по их прихоти.

– Не я, - сказал Грегар сквозь стиснутые зубы.
– Не я.

***

Приказ разойтись пришел лишь после того, как рыцари и высшие офицеры поочередно прогулялись по полю, сопровождаемые толпами помощников, оруженосцев, слуг и конюхов. Лишь потом собранным пехотинцам позволили уйти на бивуаки. Была уже глубокая ночь.

Все покинули поле, кроме одного. Грегар стоял, высоко держа знамя Желтоха. Промокший и продрогший до костей, он не смел присесть и сгорбиться ради тепла, зная - треклятый сержант мигом объявится. Ему не хотелось радовать негодяя.