Вскоре в глазах потемнело. Руки отказали. Она бесчувственно плыла вниз лицом.

Очнулась она среди сетей на дне рыбацкой лодки. Стояла ночь, два старика пялились на нее, освещая фонарем. Один чесал лоб, другой уперся руками в бока.

– Мож, ты русалка?
– спросил первый с надеждой.

Айко лишь опустила голову.

– Думаю, она из тех жалких самоубийц, - сказал второй.
– Верно, ее предал дружок.

Айко поползла к борту, но даже двое худосочных стариков смогли ее удержать.

– Ради Чема!
– сказал первый.
– Думаю, ты прав!

– Свяжем, - сказал второй.

– Дайте мне умереть, - застонала Айко и, лишившись всяких сил, зарыдала.

Второй старик почесал плечо.
– Потом, - сказал он, будто утешая младенца.
– Умереть можно и потом.

***

Когда стало нечем питать костер - и даже не на чем его раскладывать, вокруг один лед - Уллара заподозрила, что удача решила изменить ей. Ночью она скорчилась под защитой утеса, кутаясь в одеяла и стараясь откусить сушеное мясо от промерзшего шматка. Она жевала и думала, что зашла слишком далеко, чтобы вернуться; подняла край одеяла, глядя на Кроху в плетеной клетке. Выделила птичке несколько зерен из быстро пустеющего кисета на шее.

Утром девушка побрела дальше на север. В ледяных пустошах ей удавалось уловить лишь разумы больших белых сов, иногда служивших ей глазами. Или взгляд с высоты, или видение глазками Крохи.

Каким же ударом было проснуться однажды и понять, что снова слепа. Холод ли был виной, или неподходящее питание, или одиночество - она не понимала. Лишь сидела и баюкала плетенку, уверившись, что вскоре последует за синичкой.

Если помирать, решила она затем, то в пути. Уллара поводила рукой, нащупала привычную длинную палку и начала исследовать место. Обнаружила неподалеку одну из сов и призвала, и вскоре увидела себя с высоты, и зашагала.

Совы помогли ей миновать еще несколько лиг по выметенным ветрами пустошам. Но она начала отчаиваться. Неужели она шла в никуда? Что погнало ее в путешествие? Что было целью? Это лишь иллюзия или капризы глупой девчонки - как и намекал командир Багряной Гвардии?

Впрочем, пути назад не было. Она сгорбилась под напором ветра и ударами ледяных иголок, и зашагала вперед.

Шел день за днем, и совы попадались все реже. Наконец она вновь ослепла, все помощники остались позади. Понимая, что просто сидеть означает замерзнуть, она брела, пробуя снег палкой, шаг за шагом.

В тот день, к закату, когда теплое солнце коснулось щеки, она на миг ослабила захват на палке и та выпала и пропала. Уллара слышала, как шест бренчит, скача с утеса на утес, падая в какую-то огромную ледяную пропасть.

Она боролась со слезами, но слезы текли, превращаясь в бусинки на щеках. Уллара села и уныло ссутулилась. Что теперь? Как узнать, широк ли этот каньон, далеко ли края? Что ей остается, как не сидеть на месте?

Она решила послать мысленный призыв как можно дальше. Вдруг одна из снежных сов или иных птиц явится, пока не стало слишком поздно.

Она взывала и взывала, сидя в одеялах, покачиваясь. Прошла ночь и пришел день, ее руки и ноги онемели. Она почуяла некий ответ - несомненно, это воображение игралось с ней, ибо было уже слишком поздно. Голова клонилась на грудь все чаще, лицо потеряло чувствительность, как и все тело. Что ж, это становилось даже приятным. Она больше не ощущала холода и боли.

Но слышать она еще могла, и новые звуки сквозь постоянный вой ветров заставили ее встрепенуться. Шаги и хруст примятого снега. Она попыталась встать - и чужие руки помогли. И внезапно вернулось благословенное зрение.

Четверо смотрели на нее, невысокие, окутанные мехами, обветренные лица и узкие глаза. Один держал клетку с большой хищной птицей неведомой породы. Все четверо кланялись ей.
– Привет, жрица, - начала первая, старая женщина.

– Жрица?
– пробубнила непослушными губами Уллара.
– Я не жрица.

– Последняя наша жрица умерла от дряхлости. Напоследок призвав свежую кровь, и ты стала ответом.

– Ответом? Кто вы? Я вас не знаю.

– Мы Жекки. Кровь зверя сильна в нас, а ты призвана стать нашей жрицей.

Голова Уллары падала от утомления, она едва могла сопротивляться.
– Я не... не...

– Будь что будет. Идем.
– Женщина указала на подобие носилок.
– Тебе рады. Благодарим, что ответила на зов.

Уллара упала на слои мехов, радуясь убежищу от злобных ветров.

***

Восседая на позолоченном троне приемного зала Хенга, Келланвед недовольно ерзал. Постукивал пальцами по блестящим подлокотникам, громко вздыхал, сутулился, будто смертельно устав. Стоявший у трона Танцор опустил руки, слушая речи и приветствия купеческих гильдий, надеявшихся получить от Келланведа подтверждения прежних льгот и соглашений.