Шрифт:
– Пошли, ребята. Играем, как можем.
После выхода на первую линию, тренер меняет меня и пришлось сесть на скамейку запасников. Ребята начинают нервничать и ошибка возникает за ошибкой. Мы проигрываем. Тренер производит замену и я выхожу на вторую линию. К сетке меня не допускают. Только перехожу на первую линию, опять замена.
– Ты нарочно,- зло говорю тренеру.
– Заткнись. Это ради твоей же жизни, дурак.
Ребята просят тайм-аут.
Андрюшка и Володя обрушиваются на тренера. Он в ярости.
– Нет. Будет как я сказал. Сашка будет выходить когда я захочу.
Ребята расходятся и мы проигрываем первую партию. Во второй партии тренер выпускает меня на всю игру. Я молотил по мечу, как бешеный. Никакие блоки не спасали и кто бы мог подумать, это был жуткий разгром сборной.
В перерыве, перед третьей партией, появляется опять этот щуплый тип.
– Двести баксов каждому за проигрыш.
– Они за границу, а мы в жопе.
– Не ваше вонючее дело. Делайте как говорят.
– Катись от сюда,- говорю я ему.
– Ладно. С тобой у нас разговор особый.
– Валяй, валяй.
В третьем периоде тренер пошел на мою замену и мы проиграли. Начинается четвертая игра. Опять я в деле и... выигрыш. Два- два. Последний решающий период. Мы с Андрюшкой отводим тренера в сторону и я говорю.
– Ефимыч, больше не лезь. Мы выиграем эту игру.
Он чуть не плачет.
– Может не надо.
– Я все беру на себя,- говорю.
– Я ухожу...
– Как хочешь.
Мы победили.
На следующий день щуплый тип вылавливает меня на улице.
– Тебе просили передать, что если завтра ты не отдашь двести тысяч баксов, то тебе хана.
– За что же я должен отдать?
– За материальный ущерб, нанесенный боссу. Тем более, мы знаем, что у тебя деньги есть. Так бы прихлопнули сразу, но раз есть деньги- плати.
– Теперь послушай меня. Еще раз где-нибудь увижу- раздавлю.
– Так до завтра,- как-будто не слыша меня, говорит типчик,- к восьми вечера приготовь деньги.
Они встретили меня у стен общаги. Худенький клоп по средине и два широкоплечих мальчика по бокам.
– Деньги принес?- начал клоп.
– И не собирался.
– Пощупайте у него печенку.
Парни вытащили ножи и пошли на меня. По их движениям, я понял, что правый лучше тренирован, левый нет. Первым промахнулся левый и, заскочив за него, опускаю кулак на затылок. Парень валиться как куль, теперь второй особенно осторожен. Лезвие ножа пропороло мне рубаху и чуть задело тело, а моя нога вошла ему в живот. Он согнулся и я опять бью острым носком ботинка. Достал. Нож вываливается из его руки и он боком ударяется в стенку здания.
– Теперь ты мой,- раздается голос.
Щуплый с пистолетом стоит с боку.
– Нет, мой.
Я лечу на него, а он стреляет в упор. Сильный толчок в грудь не остановил моей массы тела, только задержал, поэтому я упал на его колени. Он сбит и я на нем. Рука тянется к горлу. Вот оно выпирающее яблочко. Что-то хрустит в руке и тут все темнеет в глазах и...
– Как вы себя чувствуете?- прорвался голос.
Я лежу на койке, а рядом женщина в халате.
– Где я ?
– В больнице.
– Значит жив...
– Вы уже неделю в реанимации. С вами хочет поговорить следователь, давно уже дожидается.
В палату быстро вбегает женщина с накинутым халатом на плечи.
– Доктор, можно.
– Да, пожалуйста. Только пять минут.
– Мне нужно уточнить некоторые детали, потому что все дело я уже почти закончила. После волейбола с вами Комаров встречался?
– А кто такой Комаров?
– Вот этот.
Она протягивает мне снимок с знакомой рожей, того кто меня ранил.
– Этот. Встречался.
– О чем говорили?
– Деньги требовал за то, что мы выиграли.
– И много?
– Много. Двести тысяч баксов.
Рука ее с ручкой замирает над бумагой.
– Господи, откуда же их достать.
– Такую сумму кто-то проиграл.
– Ты не знаешь, кто?
– Нет. А этот тоже лечиться?- я киваю на снимок.
– Он мертв...
– Меня судить будут?
– Ты пострадавшая сторона и при обороне защищал свою жизнь. Здесь есть несколько свидетелей.