– Молодец. Хорошо сработано.

Вещи относим в пультовую на большой стол, типа верстака. Горелов начинает все распаковывать и делить на две части.

– Молодой, бери бумагу, ручку и пиши,- командует он.

Я присаживаюсь сбоку и сержант начинает диктовать.

– Картина в багетовой золоченой рамке 30 на 40- одна. Шкурка лисыодна. Шарф мохеровый, хотя стой, не пиши он новый, пойдет сюда. Чулки капроновые. Раз... Два... Пиши пять... Эти пачки, мы сюда.

– Чего мы все не переписываем?

– Ты пиши и не задавай вопросов. Вещь-док составляем.

Он делит вещи, а я пишу под его диктовку перечень вещей только в одной куче. Наконец работа окончена, Горелов все запихивает в коробку и закручивает веревкой.В пультовой появляется майор.

– Сержант, следственный отдел требует перечень вещественных доказательств.

– Готово. Вот подпишите здесь и в сопроводиловке.

Майор лихо закручивает подписи на бумаге.

– Берите машину, быстро отвезите.

Горелов с коробкой исчезает из пультовой.

– Вот это,- говорит майор, обращаясь ко мне,- отнесите в кабинет.

Я забираю вторую кучу вещей и уношу в кабинет начальника.

Горелов примчался через двадцать минут.

– Вещи у него?- кивает он в сторону дверей кабинета.

– У него.

– Вот, сволочь, самое лучшее отберет.

– А не пожалуются ограбленные, что им мало вещей вернули?

– Пусть жалуются. Мало ли, может у грабителей сообщники были, вот вещи другие и унесли. Милиция не всесильна, слышал сколько преступлений раскрывается? Одна треть, остальные глухие.

– Грабители не расколются?

– Пусть только попробуют. Им в предвариловке уши на нос натянут.

Дежурство еще не закончилось. Наступил вечер.

– Обычные граждане домой вернулись,- говорит Горелов,- поэтому 70 процентов закрытых квартир сняты с охраны. Остались необычные граждане, которые закрыли свои квартиры на длительный срок.

– Теперь наступит более-менее спокойный период?

– Нет. Теперь наступает беспокойное время. Закрываются ларьки, офисы, магазины, склады. Почему-то большинство взломщиков прельщаются этим больше, чем квартирами. Чует мое сердце, опять в чего-нибудь вляпаемся.

Словно в подтверждение слов сержанта, из кабинета вылетает майор.

– Ребята, возьмите жилеты и автоматы,- командует он нам.

Нам выдают это барахло и мы с невеселыми мыслями идем к газику.

– На Блюхера,- командует офицер.

Мы натягиваем жилеты прямо на форму, а майор говорит.

– Сигнал из магазина химтоваров. Поставьте рожки на автоматы и сразу как подъезжаем, так вперед.

У магазина химтоваров стоит грузовая машина, прижавшись задом кузова к дверям. Мы лихо подскакиваем к ее борту и выпрыгиваем на асфальт. Я забегаю влево машины.

– Менты,- орет кто-то,- все в машину.

– Отставить,- рявкает мощный бас.- Это ты, Кривобоков?

– Я,- растеряно говорит майор.

– Подойди сюда.

В окно кабинки появилась рука и поманила офицера к себе. Майор подходит, становиться на ступеньку машины и между ними происходит тихий разговор. Я не слышу о чем они говорят, но слышу, что машину по-прежнему раздается грохот, ее загружают.

Проходит минут пять и тут прорывается голос майора.

– Мало...

– Черт с тобой, еще два куска и катись...

Опять тихий разговор. Наконец майор соскакивает и подзывает нас к газику. Вокруг машины забегали парни и она, взвыв двигателем, унеслась в слабо освещенную улицу.

– Сержант, посмотри, что там есть?

Горелов исчезает в магазине и через пять минут выволакивает две картонных коробки набитых парфюмерией. Все это он заталкивает в газик.

– Хорошо, теперь вызываем следователей.

Майор по радиостанции вызывает опер группу.

В дежурке майор вызывает поочередно каждого в кабинет. Я последний. В кабинете офицер из пачки денег отсчитывает мне несколько бумажек.

– Ты мне нравишься, сынок. Теперь только держи язык за зубами и все будет в порядке.

Я сжимаю в ладони деньги и выхожу из кабинета. На столике Горелова полно флаконов и бутылочек парфюмерии. Здесь толпятся сотрудники охраны и сержант каждого одаривает чем-нибудь

– Молодой, подходи, во какую я тебе коробку подобрал.

На его ладонях большой набор духов в фасонной коробке, подделанной под малахит.

– Катись...

Я сажусь на стул и думаю про свою невеселую жизнь