– Пулеметчица.

– А, сука. Тащи ее вниз. Пусть старший решит, что делать.

Голова Мишки исчезает.

– Пошли.

Она идет к люку и первая сползает вниз.

Старшина злобно глядит на девушку.

– Ты кто?

– Я здесь живу.

– Я спрашиваю, кто ты? Дочь этого мерзавца что-ли?

– Дочь своего отца.

– Саша, отведи ее в сад и шлепни.

– Давай, двигай к выходу.

Я толкаю ее в спину и она, как лунатик, идет на выход. На ступеньках лежит убитый стражник, а кругом шатаются стражи порядка, вынося вещи, которые им приглянулись. Мы идем через сад и подходим к белой стене. Она поворачивается и я вижу ее лицо похожее на цвет стены.

– За что? Что вам сделал отец?

– Он крупнейший главарь банды. И погубил немало людей.

– Это ложь.

– Увы, это так.

Мне совсем не хочется в нее стрелять.

– Ложись.

Она послушно падает на землю.

– Встанешь только тогда, когда мы уйдем.

Я стреляю в стенку и, закинув автомат за спину, пошел к дому.

У нас потери. Убит Гаврила. Ранены двое. У меня, оказывается, разодран пулей каблук сапога. Мы загружаемся в машину и только собираемся отъехать, как перед нами появляется милицейская машина и из нее выходит худой майор.

– Здорово, старшина.

– Здравствуй, если не шутишь.

– Что за шум с позаранку?

– Разобрались кое с кем.

– Шутишь, старшина.

– Куда уж нам до шуток.

– Ты серьезно?

– А ты как думал. Что мы своих позволим за просто так убивать. Пусть этой шушере будет ясно с кем она имеет дело.

Майор попятился к машине.

– Но это самоуправство.

– Конечно. Раз наша родная милиция не чешутся, то здесь вступают одни правила. Правила тайги. Не мешайся только нам, майор. Иначе мы соберем всех стражей порядка, всего пояса и тогда снесем всякого, кто встанет поперек. Надеюсь, понял? Поехали.

Машины проезжают мимо майора и он с ужасом провожает взглядом каждую.

Я помогал строить дом, когда ко мне примчалась разъяренная Варька.

– Что ты сделал, осел? Теперь тебя же убьют.

– Чего ты кричишь? Можешь объяснить в чем дело?

Варька садиться на бревно и начинает плакать.

– Да успокойся, черт возьми. Что произошло?

– Радиограмма пришла из центра. Старшину вызывают в город. Там после вашего выступления, остался свидетель-женщина. Старшина сразу рассвирепел. Орет, что это ты виноват, что из-за тебя теперь придется лезть в эту кашу. Он созвал несколько стражников и они теперь решают, что с тобой делать.

– Ничего не будет. Успокойся.

– Я боюсь.

– Они мне ничего не сделают.

Я присел рядом и прижал к себе ее голову. Жалко, конечно, что я никаких не питаю чувств к этой женщине.

Старшина смотрит на меня как кот на сметану. Речь журчит слащавым ручейком.

– Вот что, Сашка. Сообщили, что опять с седьмого сбежал уголовник. Мы раскидываем стражей по своим участкам. Тебе надо тоже идти.

– Хорошо. С утра и выхожу.

– Добре.

Я встаю рано. Жена старшины, услышав шум выходит из своей комнаты.

– Уходишь, Саша?

– Да.

– Я тебе там собрала поесть. Все в вещмешке.

– Спасибо.

Я одеваюсь, беру автомат и выхожу из дома. Вот и мой полуотстроенный дом, я пробираюсь в него, вытаскиваю кинжал и выковыриваю из печки два кирпича, тайника Василия. Там внутри все теплое и ничего не испортилось. Перебрасываю деньги, мешочки с камнями и золотом в вещмешок. Лучше перепрячу в лесу. Мало ли, что теперь произойдет.

Напарываюсь на знакомую кошку. Рысь сидит на ветке дерева и если бы не кусок хвоста торчащий вниз, я бы ее не заметил. Задерживаюсь перед веткой и говорю.

– Хвост убери, дура.

Ее усы развернулись назад и она отвернула голову. Тогда прохожу под веткой и ударяю рукой по хвосту. Рык обиды зазвучал над моей головой и хвост, дернувшись, исчез в ветвях. Я иду дальше. Проходит минут десять и вдруг человеческий крик разрывает вой таежных насекомых. Я бросаюсь назад.

Знакомая форма стражника лежит под деревом. Рядом стоит рысь и злобно шипит на меня.

– А ну пошла.

Я стягиваю автомат и, словно понимая, что это оружие смерти, рысь с грозными воплями отходит на шагов пять. Этот стражник- Мишка. Рысь перекусила ему шею. За мной шел, сволочь. Я поднимаюсь.

– Он твой,- говорю я рыси и пошел дальше.

Уголовника я перехватил очень легко. Он шел посвистывая, словно не ведал, что проходит пояс стражи.

– Стой.

Автомат уперся ему в грудь.

– Ложись.

Парень послушно лег и я скрутил ему руки.

– Давай поднимайся.

Он встает и говорит.

– Отпусти меня. Невмоготу, понимаешь. Я там наложу на себя руки. Они, сволочи, издевались надо мной. Все время насилуют.

– Пошел.

Парень стоит и канючит опять.