– Он утверждает, что ты относишься к нему предвзято.

Я хмуро посмотрел на Мака.

– Он совершенно прав, сэр. У меня предвзятое отношение к людям, которые заставляют меня разыгрывать мишень, пока они раздумывают, стоит ли нажимать на курок.

– По-моему, он имел в виду расовую нетерпимость.
– В голосе Мака отсутствовало всяческое выражение.
– Фред утверждает, что этой ночью ты оскорбил его, да и раньше обращался к нему в пренебрежительной манере. Если не ошибаюсь, ты окрестил его охотником на львов из племени масаев.

– За вчерашнюю вспышку я уже попросил у него прощения, - ответил я.
– Несмотря на то, что он сам в значительной степени меня спровоцировал. Что до остального, то не сомневаюсь, масаи были бы крайне возмущены, узнав, что такую дешевку записали в их племя. Как бы там ни было, я не хотел его обидеть. Если пожелаете, могу заявить об этом совершенно официально. Фредди отличный парень. Только малость неповоротливый.

– Настолько неповоротливый?

– Что ж, - задумчиво промолвил я, - если бы на месте этой относительно молодой и неопытной дамы оказался старый профессионал, вроде Минска, я бы получил полную обойму из маленькой девятимиллиметровой пушки, прежде чем Фред надумал пальнуть из своего "Уэбли". Господи! Ему было сказано дать сигнал и стрелять сразу, как только он заметит оружие.

– По моим сведениям он выжидал ровно столько, чтобы убедиться, что девушка действительно хотела....

– Кто, спрашивается, просил его в чем-либо убеждаться?
– резко бросил я. Разговор этот не имел смысла. Речь шла о наших личных с Фредом взаимоотношениях. Мне следовало сразу поставить на этом точку, но раз уж Маку хотелось разрядить свою чувствительную душу, то у меня тоже имелась чувствительная душа. Я сделал глубокий вдох и продолжал: - Я ему все объяснил заранее. Ситуация элементарная. Если у нее есть оружие, значит она не Лейси Роквелл. Молодая невинная океанографистка не станет нелегально провозить оружие за границу, даже если ищет пропавшего брата. Даже если у нее возникнет такое желание, она не рискнет быть задержанной с ним при посадке на самолет.

Стало быть, если у нее есть оружие, мы имеем дело с самозванкой, причем с опасной самозванкой. А потому Фреду предписывалось, как только она достанет оружие, немедленно стрелять. Удостовериваться я его не просил. Удостовериваться в чем бы то ни было вообще не входит в его обязанности. Единственное, что ему поручалось, это избавить меня от пули. Это было его единственным заданием и выполнить его он мог, только нажав на спуск сразу, как только заметил блеск металла в ее руке. Все остальное брал на себя я, так что его оно никоим образом не касалось...

Мой монолог был прерван стуком в дверь. Оно и к лучшему. Я и так сказал много лишнего. Спор получался довольно глупый, тем более, что кашу-то заварил я сам, не проявив в общении с Фредом должной осмотрительности. Чем и навел его на мысль, что он имеет дело с закоренелым расистом. Стук повторился. Я посмотрел на Мака.

– Я позволил себе заказать завтрак на двоих, - промолвил он.

Если шеф снизошел до того, чтобы разделить со мной трапезу, значит, особой взбучки не предвидится. Хоть мы оба понимаем, что я допустил промах. Полевой агент обязан уметь налаживать отношения с местным персоналом и использовать последний в меру его возможностей. Чувствуя, что Мак поглядывает на меня, да и обстановка еще не вполне разрядилась, я отработал полную программу действий секретного агента, открывающего дверь. Как и следовало ожидать, впустую. Снаружи стоял настоящий официант с настоящим подносом, на котором располагался настоящий завтрак. Во всяком случае, нападать на нас он не стал, и в пище яда не оказалось.

Перерыв помог нам переключиться на разговор по существу, и к тому времени, как мы покончили с завтраком, я успел заполнить пробелы, имеющиеся в информации Мака, и по его просьбе подвел итоги.

– Как я уже говорил, все оказалось слишком просто, сэр, - сказал я, подойдя со своим кофе к окну и глядя на залитые солнцем лужайки, пляж и людей, большей частью темнокожих и молодых, в ярких пляжных одеждах. Я продолжал: - Например, первый день. Я выхожу из лифта, а навстречу, как по заказу, вышагивает Минск, даже не оглядываясь по сторонам. У меня сразу возникло смутное опасение ловушки. Увы, я не обратил на него внимания. После чего, мне всего-то и осталось, что пройтись вслед за ним, выяснить, в какую сторону он направляется, опередить его и обнаружить красивую девушку, нетерпеливо прогуливающуюся из стороны в сторону и самым недвузначным образом поглядывающую на часы. Слишком все это хорошо, чтобы быть правдой.

– Судя по твоему рассказу, все организовано на высшем уровне, Эрик, - сухо заметил Мак, так что невозможно было понять, согласен он со мной или нет.

– Да, с этим у них все в порядке, - согласился я.
– Люди Фреда наткнулись в ресторане гостиницы на официанта, у которого обнаружились нужные - или нежелательные, в зависимости от точки зрения - связи. Должно быть, еще один человек находился здесь, наверху, и следил за моим номером, возможно, тот самый Морган. Этот человек сообщил, что я вышел и направляюсь к лифту, а значит Минску пора раздраженно стукнуть кулаком по столу в возмущенно выйти из ресторана. Кроме того, сейчас наши местные гении занимаются проверкой таксиста, который накануне отвез меня с девушкой в "Кафе Мартинкуэ". Не исключено, что его высказывания о казино, возле которого полным-полно такси, всего, лишь совпадение, но уж слишком это сыграло ей на руку, дав предлог завести меня в темную аллею и пристрелить...

– Все это звучит вполне убедительно, но, похоже, ты забываешь о том, что Минск умер от твоей руки, Эрик, - заметил Мак.
– Думаешь, у них что-то не сработало, или его намеренно принесли в жертву?

– Сдается мне, речь шла не просто, о жертве, сэр. Им уже случалось сдавать нам агентов, которые перестали приносить пользу. Мне представляется, что Павел, сам того не ведая, был одной из ключевых фигур всей операции. В качестве второй они избрали, простите за нескромность, вашего покорного слугу.