— В гостях хорошо, а дома лучше. А как уходить будешь, скажи: без хозяина дом сирота, — буркнула провожатая, махнула рукой, как на пропащего и откланялась, опять шагнув в стену.

— Эй, куда? А дальше-то что?

Огляделся. Просторная комната, два окна, дверь по левой стене: видно, уборная. Стены светлые, всё чистое – точно аккуратней моей заброшенной халупы. Пахнет свежестью, лесом и какими-то травами. Чуть терпко, хмельно, как от медового пива, что варила соседка Агафья и толкала по зиме втридорога взрослым на хмель, а бабам на лекарство от всех хворей разом. — Идти-то куда мне? — Где здесь что, Светослав не сказал, а Фекла эта своенравная ушуршала и теперь поди найди место службы.

Прикрыв двери, переоделся в форму. Белая рубаха тут же сжалась по мне, будто портной невидимый подогнал по лекалам, стоило последнюю пуговицу застегнуть. Галстука, к счастью, не прилагалось. Да и какой галстук охране в клуб? Разве что как оружие использовать в драке. И то, пока снимешь, тебя самого на нём и подвесят. Как по мне, и пиджак тут лишний. Поймают за полу в драке — все, ты как лошадь взнузданный. Спорить и выпендриваться, конечно, не приходится. В чужой монастырь, как бабка любила говорить, свои порядки не носят. Выйдя из номера побрел, как казалось, по памяти туда откуда пришёл.

— Заблудился, красавчик? — Беловолосая девка, примерно Васькиного возраста встретилась по пути в одном из коридоров, куда я забрёл, в самом деле, заблудившись. Думал, на звук пойду, но тут такая шумоизоляция, как будто вообще никакого клуба и в помине нет рядом. Да что клуба — тишина кругом, разве что мёртвые с косами не стоят. Может, стояли б — хоть какой опознавательный знак, а так вот свернул дважды туда, трижды сюда. Стою, как дурак великовозрастный, перед двумя коридорами и лестницей. Бог весть, куда надо.

— Мне б в клуб, — девка заулыбалась, принялась кончик косы на палец крутить. Сразу видно, только и мечтает мужиками вертеть, аккурат как этой косой. Весь арсенал в ход пустила: глазами красивыми аж в душу заглядывает, грудь выпятила, хоть поднос ставь поверх…

— Верхний или нижний? — фальшивая задумчивость отразилась на намалёванном лице вытянутым красным свистком. А я смотрю на предложенный верхний и нижний, возвращаюсь к глазам и, усмехнувшись, рублю скупо, чтоб понятно было: не купился.

— В человечий.

— А, в этот… – отчего-то разочарованная, соблазнительница тут же скисла, небрежно махнув на лестницу: — Вниз, дважды налево, направо, вверх. Запомнил? Ну, бывай. Некогда мне.

Стены казались обычными, но после ее слов подсветились в нужном направлении зловещим красным неоном. По этой путеводной нити я и пошёл к месту работы. И ведь правда, пока тяжёлые двери с руническими надписями и черепами не открылись, ни звука неслышно было. Не знал бы, что там праздник в разгаре, ушёл бы несолоно хлебавши, решив, что выходной у людей.

— Сюда греби! — здоровый бугай за баром, завидев меня сразу замахал рукой, как старому другу. Я аж оторопел и оглянулся, вдруг за спиной кто-то ещё прошмыгнул, и это ему так рад местный бармен. — Да тебе же, тебе! — перекрикивая музыку и гвалт толпы подтвердил здоровяк. Удивительно, но слышал я его, как если б рядом стоял, а не на другой стороне зала.

— Уильрих я. Бармен, — протянув руку через тяжёлую деревянную стойку, мужик улыбнулся. — Что могу для тебя сделать?

— Так, я не пью. На дежурстве, — стоило сжать руку в приветствии, как Уильрих затряс ею, как веером в жару. Думал – оторвёт к чертям.

— Так, я пить и не предлагаю. На дежурстве тем более. У Горыни нашего пригорает знатно, если кто за воротник заливает на посту. Начальство строгое, вспыльчивое, так что советую не испытывать терпения.

Не дождавшись ответа, бугай что-то накапал в выуженный из-под стойки блестящий, чёрный стакан.

— Яд? Чтоб не мучился?

— Настойка, чтоб прозрел, — а улыбка такая… такая, что сразу ясно — чем бы ни воняло пойло, запах подставы сильней остального.

— Ян, – опрокинув в себя всё разом, мотнул головой. Настойка горькая, хуже полынного сока, которым бабка ангины лечила по осени.

— Тебя тут девушка искала, Ян. Блондиночка. Красивая такая, — Ульрих обрисовал красивости в воздухе. — Я б на твоём месте нашёл и больше глаз не спускал. Надо ж было догадаться свою девку в такой вечер сюда привести! — бармен постучал по своему виску горлышком тёмно-зелёной бутылки.

— Так, не моя то девушка, — поняв, что о Ваське речь честно признался я, стараясь, чтоб не звучало жалко и обиженно.

— Так сделай уже своей, пока другие не сделали. Свято место пусто не бывает! Вот туда пошла подышать. Накурено ей, видите ли, — Уильрих усмехнулся в усы и махнул на неприметную дверь под лестницей. — Ты ж сходил бы, намекнул, что это без тебя ей как раз не дышится.