— Признаюсь, ты меня впечатлил, — верчу в руках стакан с газировкой, откровенно лукавлю.

Если Тимур хотел запомниться, он этого добился, ведь такой сумасшедший вечер даже язык не повернется свиданием назвать. И все же это оно, пусть и не особо романтичное. Я бы такое и за столетия не забыла.

— Ты меня тоже, — кривит губы в полуулыбке, — никогда бы не подумал, что столько силы и злости умещается в этом хрупком теле. Теперь мне стоит быть осторожнее.

— Ты так поздно это понял? — провокационно роняю, улавливая нотки сарказма в хриплом голосе. От моих ударов хотя бы части машин оставались нетронутыми, а вот от его биты будто сама земля сотрясалась. — Из-за чего пар выпускал?

Он не отвечает. Щелкает серебряной застежкой от куртки, выбрасывает полупустой стаканчик с приторным чаем в мусорку и ждет, пока я поднимусь следом. В тишине мы доходим до автомобиля и под звуки уже каких-то родных романтичных песенок возвращаемся в город.

Мне нравится, что не он давит, не ходит вокруг да около, мол, Лена по тебе скучает, дом пустует, щенку не с кем порезвиться. Тимур просто исправляет ошибку, и, хотя я не уверена, что такое вообще можно забыть, очень старается. Это видно.

— Куда бы ты хотела сходить завтра? — спрашивает у подъезда.

Поездка его совсем не утомила, зато у меня уже ноги подкашиваются. Только и думаю о том, как бы холодный душ принять да в кровать завалиться. На сон мало времени осталось.

— Уже почти четыре утра, так что логичнее спрашивать про сегодня, — спокойно улыбаюсь я, чувствуя мурашки, ползущие по коже. Плотнее запахиваю спортивную кофту и продолжаю. — Сегодня не получится. Я буду занята до самой ночи.

— Чем же? — как бы он ни старался скрыть напряжение, его выдают желваки на щеках и вены на шее, вздувшиеся от одной невинной фразы.

— Это будет знать только мой муж, — напоминаю им же озвученные правила игры и скрываю зевок.

Начать заново — значит забыть о штампе. Делать вид, будто его не существует. Тогда и обиду держать не на что.

— Как скажешь, — подходит вплотную и, приобняв за талию, едва ощутимо касается губами виска, — в первый же день не буду слишком сильно наглеть.

Задержавшись меньше, чем мне того бы хотелось, он опускает руки и садится за руль, а я горящими глазами провожаю его машину, понимая, что первое свидание Раевский заканчивает с блеском.

Работа в клубе, на удивление, оказывается не такой уж сложной. С клиентами даже легче, чем в магазине — тут люди раздобревшие от хмеля в голове, не слишком чопорные и назойливые, а с больно дерзкими охрана на раз справляется. Я знакомлюсь с Ритой и Наташей, по их отношению понимаю, что о том, кем является мой муж, они не знают. Обе мои одногодки, со всеми проблемами помогают, на вопросы отвечают, и это удивительно, учитывая, что морально я настраивалась на новый ад.

Первый день проходит без проблем, как и второй и третий. На перерывах я переписываюсь с Тимуром, в общих чертах говорю о работе, подробности опускаю. Это сначала мне хотелось его позлить, проверить, насколько он готов к компромиссу, а потом стало не до этого. В клубе идеальная атмосфера для того, чтобы не надумывать, и это работает как для гостей, так и для официантов. Расслабляться особо некогда, зато после тяжелого дня голова только касается подушки, и сознание сразу уплывает.

Я даже завожу несколько знакомств, периодически ловлю на себе одобрительный взгляд управляющей, которая явно рассчитывала на то, что «белоручки» ничего не умеют, и чувствую, что все делаю правильно.

Но на четвертый день терпение Раевского лопается, как мыльный пузырь, разбрасывающий брызги по всей округе.

17

После трех рабочих и по-настоящему изнурительных дней я наконец-то получаю возможность отоспаться. Нежусь в кровати до самого обеда и лишь потом кое-как выдергиваю себя из постели, плетусь в душ и каждой клеточкой тела чувствую расслабление. Наскоро состряпав завтрак из двух бутербродов, я залезаю в мобильник и удивляюсь тому, что, не считая вчерашних сообщений, от Тимура ничего нет.

Быстро же он сдулся.

Головой понимаю, что нянчиться со мной каждый день он чисто физически не может, но все равно отчего-то начинаю хорохориться.

На столе записка от Алины с перечнем продуктов — в последнее время она вообще пашет как проклятая, поэтому мне точно придется выползти на улицу, чтобы мы не померли с голоду.

Натянув белую майку с порванными на коленках джинсами, я обуваюсь и иду за покупками, точно зная, что, когда вернусь домой, завалюсь обратно спать. С непривычки силы быстро покидают.

Но мои планы летят в тартарары почти сразу же. Не успеваю я сделать и двух шагов в сторону центра, как за спиной раздается нарочито недовольное.

— Мышка все-таки выползла из норки?

— А у тебя все-таки фетиш на слежку? — копирую его тон и оборачиваюсь.

То ли сегодня выходной не только у меня, то ли скоро молния разрежет кристально чистое небо, но Тимур наконец-то не в офисной одежде. На нем черная безрукавка, открывающая вид на развитую мускулатуру, светлые джинсы и черные очки, скрывающие выражение глаз.