Размазав тушь по щекам, я прошу водителя остановиться на соседней улице и, расплатившись, выхожу на улицу. Получается не с первого раза. Юбка цепляется за пластиковые клипсы, и я без сожаления тут же дергаю на себя подол. Кусочек ткани издает пронзительный треск, но продолжает упорствовать. Это не хлопок и не шелк, а черт знает что такое.

— Девушка, вам помочь? — таксист выходит из машины и с легким недоумением смотрит на мои тщетные попытки.

— У вас есть ножницы?

— Эм, сейчас посмотрю, — ошалев от неожиданной просьбы, мужчина лезет в бардачок и, немного покопавшись, вытаскивает старенький секатор, — есть только это.

— Отлично, пойдет.

Выглядит сомнительно, но в моем положении глупо капризничать. Я беру юбку чуть выше коленок и начинаю нервно отрезать лоскуты ткани. На удивление получается довольно неплохо.

Пропыхтев по меньшей мере минут десять, я наконец освобождаюсь от пышной юбки, беру отрезанные концы и бросаю их в ближайшую мусорку. Вымещаю на платье дикую злость, попадая в капкан жгучих эмоций.

— Огромное спасибо. Вы мой спаситель.

Могу представить, как выгляжу со стороны, ну так и чувствую я себя также паршиво. Уже иммунитет к чужим взглядам выработался.

Корсет все еще давит на ребра, но почему-то дышать становится гораздо легче. Вечернее солнце клонится к закату, провожая меня тусклыми лучами света.

Ноги все дальше от дома уводят, а я и не сопротивляюсь. Боюсь в квартиру возвращаться. Раевскому ничего не стоит хлипенькую дверь выломать. Хотя…с другой стороны, вряд ли бы он стал от своих супер важных дел избавляться. Я больно фантазирую.

Объяснений не получила и все еще на что-то надеюсь. Понятно, почему он меня выбрал.

Идеальная жертва.

Ну, разве нельзя по-человечески? Разве так сложно быть честным?

С содроганьем замечаю, как в лаковой сумочке вибрирует телефон, останавливаюсь посреди улицы и тут же облегченно выдыхаю. Это не он.

— Никита?

— Ну что, сестренка, ты его уделала? — довольный голос братца напоминает мне о собственном поражении.

Я перевожу дыхание, чувствуя давящую тяжесть в области груди. Если буду объясняться, снова сорвусь. Лучше дома ему всё расскажу.

— Можно я у тебя сегодня переночую?

— Конечно, — он настораживается, — Мир, что-то случилось?

— Не сейчас. Я перезвоню, — сдавленно отвечаю, чувствуя жжение в горле.

Убираю телефон, представляя, как жалко я выгляжу со стороны. Тушь под глазами, лицо как у поганки, руки даже сотовый едва держат. Сейчас мне везет — никто еще не узнал закадычную и несчастную невесту Раевского, но как долго это будет продолжаться?

Стоит подумать, как Тимур открывает новости с моей зареванной фотографией, так сразу внутри все сжимается.

Надо где-то пересидеть. Пойду к брату — только выговор получу, а если рискну домой вернуться, кто знает, чем это закончится.

Зайдя в переулок, осматриваюсь и прижимаюсь к грязной стене, от которой веет холодом. Здесь никого нет, только обшарпанные двери старых подъездов и мигающая вывеска неонового цвета. Кажется, место не особо популярно, на пару часиков сойдет.

Закажу что-нибудь, возьму себя в руки и попробую немного отдохнуть. В конце концов, когда я в последний раз гуляла в одиночестве?

Времени теперь вагон, можно все улицы ногами обойти.

Толкаю железную дверь и оказываюсь в темноватом пабе. Еще слишком рано для посетителей, поэтому внутри всего пара человек, да и те не обращают на меня никакого внимания. То, что нужно.

Возле бара делаю заказ и сажусь за угловой столик. Дико хочется стянуть с себя все эти дорогие шмотки, причиняющие и физический и моральный дискомфорт, но я будто специально продолжаю разгуливать в порванном платье. На задворках сознания клубятся безумные мысли о побеге, которые сразу проходят, стоит мне сделать несколько глотков вина.

Я морщусь. Вкус отвратительный, горечь заползает прямо в горло и оседает на языке, но зато появляется реальный план действий. Не будь я в тупике, никогда бы не осмелилась, однако сейчас у меня напрочь срывает тормоза.

Чего бояться, если уже хуже некуда?

Я считала себя умной и довольно смекалистой, но оказалась глупой как пробка. Раевский быстро дернул меня ко дну, опустив небольшую деталь. Прям крохотную.

Запудрил мозги разговорами о притворстве, а в итоге планировал схватить меня за ручку и оперативно к алтарю подвести. Уж лучше сразу к пропасти.